затекшую шею. – Ну, раз уж мы оба на ногах, предлагаю заняться делом. Создадим ключ от всех дверей, продумаем план. Нам придется действовать быстро – после освобождения Сибель в идеале сразу вытащить и Ренди. Когда Озирис поймет, что ведьмочка пропала – начнется кипиш, и к эльфу будет уже не подступиться. Поэтому нужно умыкнуть обоих практически одновременно.
– Но… Ярро, допустим, мы справимся с первой частью и заберем Сибель, сможет ли она нас сразу же поменять местами? И… Когда это случилось в прошлый раз, я чувствовала себя разбитой. Тяжесть, слабость. У тебя не так было?
– Примерно. Но Сибель немного соображает в целительстве, попросим ее нас слегка подправить. Хотя бы на минималках.
– Мимимини… чего?
– Не важно. Смотри, нам нужно, чтобы сил хватило добраться до Ренди. Затем он нас подзарядит своими эльфийскими потоками. Его магию я на себе уже испытывал. Правда, придется перетерпеть слишком тесные объятия. Но нам не привыкать, да? – подмигнул он мне.
– Мне не нравятся твои намеки, Ярро! – Я уперла руки в бока. – Давай проясним окончательно: у меня нет и не было любовников. Я должна была выйти замуж за Ильсира, но на церемонии кристалл ошибся. Свадьбы не случилось, как и первой брачной ночи. И на этом давай закроем вопрос и все эти недостойные обвинения.
– А что на счет Рай-как-его-там? Этот чешуйчатый занимает гораздо больше места в твоих воспоминаниях, чем несостоявшийся жених.
Я недовольно закатила глаза.
– Да я его видела-то всего раз… без одежды. И это вышло случайно! Райдонс из клана огненных драконов – ректор нашей академии. Я пришла в его кабинет просить о переводе в Йолли, а у него письмо в этот момент материализовалось. Видимо, что-то срочное. Он тут же стал входить в оборот. Одежда пропала, чешуя проявилась и все такое. На самом деле я никогда не видела так близко процесс оборота. Да я даже обнаженного мужчину до этого не видела. – Я шумно втянула воздух. – Ну, ладно, ладно… Видела однажды. Когда мы с сестрой подглядывали в замочную скважину за переодевающимся конюхом. Но Дайра так пихалась, что я ничего особо и не разглядела. А тут… В общем, меня это зрелище впечатлило. Да, я часто потом вспоминала ректора. И да, мне стыдно за это. Доволен?
– Нет. Я вижу в твоих воспоминаниях гораздо более пикантные сцены, чем просто превращение мужика в дракона. Думаешь, совмещение наших сознаний дает сбой? К реальному прошлому примешиваются твои бурные фантазии?
– Да что ты себе позволяешь?! – Я почувствовала, как начали гореть щеки. Представляю, как это нелепо выглядело – на смуглой коже дроу. – Я никаких непотребств не фантазировала.
– Эй, потише! Белинду разбудишь. Посмотри вокруг, Фабиана. Пираты-насильники, развратные рыночные торговки, работорговля… Не место здесь благородным девицам. Так что прекращай страдать фигней. Думала себе о мужике, воображала всякое – и ладно. Здесь тебя никто не осудит.
– А ты? – отчего-то спросила я, поняв, что оправдываться бесполезно. О Райдонсе я, конечно, часто вспоминала, но Ярро не соврала ни единым словом – только тот самый эпизод, ничего лишнего не представляла. – Ты тоже не будешь осуждать?
– Только за то, что эта ящерица меня постоянно сбивает с толку и усложняет копание в памяти истинного дроу. А так мне вообще пофиг. В моем мире хоть обфантазируйся драконами, оборотнями, вампирами… С кем хочешь и как хочешь. По этим фантазиям книги пишут и кино снимают. – Ярро махнул рукой, – не спрашивай, что такое кино. Долго объяснять. Я веду к тому, что мой мир по развитию и понятиям «стыда и срамоты» отличается от твоего.
– А как же тогда на свадебных церемониях кристаллы признают чистоту души?
– Нет у нас никаких кристаллов. Хотят двое пожениться – идут и женятся. Не хотят – могут и без свадьбы вместе жить и детей наживать.
– Без свадьбы?! – Она удивленно вскинула брови.
– Ну да. Пожили, посмотрели. Не понравилось – разошлись.
– А девушка потом куда? В услужение храму?
– Какой тебе храм. Девушка, как и парень, начинает строить новые отношения с другим человеком.
– То есть как? А… А другой человек… он не против… что она… ну уже была…
– Нет у нас с этим заморочек. В большинстве стран, по крайней мере.
– Даже и представить себе не могу, что бывает иначе. Не так, как заведено, как положено. В голове не укладывается…
Я отвернулась, а потом и вовсе принялась собирать детали для артефакта. И это оказалось непросто – мелкие шестеренки так и норовили выскользнуть из моих новых, неудобных рук, больше приспособленных, видимо, раздавать тумаки или держать меч.
Работа отвлекала от неуместных мыслей. Ведь если рассуждать как Ярро, то сбой кристалла – ерунда. В другом мире Ильсиру было бы плевать на чистоту, и свадьба бы состоялась. Я не стала бы Отверженной, не поплыла бы в обернувшееся катастрофой плавание. Не… Много-много «не». Все было бы иначе. Но еще я неожиданно поняла другое – обида, боль и страх за собственное будущее породили во мне желание доказать ошибку кристалла. Ильсиру, семье, себе… Однако теперь, после всего пережитого я не чувствовала ни обиды, ни боли. Вместо них внутри царапало разочарование в отце, в сестре, в женихе, в дурацких обрядах, которые так запросто ломали девичьи жизни.
«Ярро из другого мира и рассуждает так просто, так открыто. И при этом он не желает мириться с судьбой, ищет решения, строит планы, пусть и сумасбродные, отчаянные. А Ильсир? Он ведь даже не попытался разобраться в случившемся! Не слушал мои заверения, не предложил перенести свадьбу в человеческий храм. Варианты же были! Но нет. Он просто кивнул, когда меня заменили сестрой».
К рассвету я держала сплетенный из стальных нитей и шестеренок открыватель. Конец, как и должно, получился острым, будто спица, да и остальное выглядело весьма ювелирно. Я любовно провела подушечками пальцев по спаявшимся огненной магией завиткам – в целом она не подвела, хоть потоки и взбрыкивали. Но я справилась. Магистр в академии похвалил бы меня, может даже положил бы этот артефакт на полку почета и вписал мое имя в табличку… Я вздохнула – уже не в этой жизни.
– Оу, а вот и волшебный ключик, как у Буратино! – Ярро оглядел выполненную работу. – Кучеряво так. А кудряшек не многовато?
– Нет. По ним пойдет магия от центрального сердечника.
– А это что за закорючка?
– Так обмотка же! – пальцем я скользнула к навершию ключа. – А вот этот виток – моя подпись. Любой уважающий себя артефактор оставляет подпись на творении. Некий штрих, знак или букву.
