ухо. – Опять эти стрекозы… А нет, они не отсюда. Так, продолжаем… Небо заволокло тучами, а черный горизонт рвут вспышки острых ярко-красных молний… А чего они красные-то у вас, кстати?
– Не отвлекайся, Ярро! – шикнула я. – Это не природные молнии, значит. Грозовая магия имеет такой цвет.
– М-м-м… ясно. Так, ладно. Вижу еще в воспоминаниях Ноара невзрачную тропку, которая идет влево от основного тракта. А вдали что-то вроде силуэта строения. Только он какой-то странный. Рябит, что ли? – Ярро замолчал, а потом внезапно рявкнул: – Да твою ж налево! Как он меня задолбал!
– Что? Кто? – Фабиана схватила Ярро за руку. – Что ты видел?!
– Как избушка покрывается чешуей и превращается в обнаженного мужика! Вот что!
– Тише вы! – зашипела я. – Не орите так! И к твоему сведению, Фабиана, голос у тебя становится визгливым.
– Заклятие, похоже, слабеет. Сибель наслала на меня безднов кашель – думала, выплюну собственные легкие. Точнее, не собственные, а дроу. В общем, да… Кажется, резь в горле наконец проходит, но это, я так понимаю, к худшему. И, хранители дери, как же болит голова!
– Да, определенно – визгливым, – подтвердила я свой вердикт.
Ярро внезапно повалился в траву, прямо на спину, и захохотал. Ему тоже, что ли, по голове настучали?
– Дичайшая дичь! Ха! – стонал он между приступами смеха. – Визгливо пищащий здоровый мужик-не мужик. Меченная жирной змеей девка с мужским голосом, которая притворяется парнем, который владеет рабыней. И рабыня-командирша, страдающая перепадами настроения со своей верной подружкой-подушкой… Дамы, вам не кажется, что нам всем пора в дурку?
– Что еще за дурка? – выдохнула Фабиана, манерно массирующая виски. – Впрочем, не важно. Ярро, давай еще раз – что ты видел в памяти? Нашел укрытие?
– Нашел твоего ненаглядного любовника.
– Ильсира? – уточнила я, пока Фабиана возмущенно сверлила взглядом Ярро.
– Нет, того чешуйчатого…
– Заткнись, – прорычала Фабиана.
– Того – кого? – не унималась я. – У нее же только Ильсир был, да, Отверженная?
– Иди в бездну. Не было у меня никого.
Ярро саркастически хмыкнул:
– Ну-ну.
– Слушайте, я благородная маира! – Сжала она кулаки. – И не смейте думать про меня всякие непотребства!
– Мы обе когда-то были маирами, – вздохнула я и уткнулась в свою подушку. – Но не теперь. Ярро, сделай хоть ты что-то благородное – отведи нас в укрытие.
– Не могу. Меня сбивает голы… кхм… в общем, Фабиана, твоя очередь. Вспомни дождливый день, море по правую руку, размытая тропинка по левую, посередине – тракт. Красная гроза сверкает, небо черное. Море волнуется раз, море волнуется два… На счет три ты откроешь глаза и скажешь нам, куда идти.
Фабиана вынырнула из глубин памяти не на три и не на пять, а минут через десять активного самокопания. Со стоном поднялась с травы и протиснулась сквозь кусты. Шли мы в общем потоке людей и бренчащих телег. Она сопела и держалась то за многострадальную челюсть, то поглаживала затылок или терла виски; Ярро постоянно поправлял тряпицу на запястье, скрывающую змеиную метку; а я мяла в пальцах уголок подушки.
Древнее строение, к которому мы наконец подошли, явно принадлежало ушедшей ведьминской эпохе. Кладка местами обвалилась, но центральная комната дома сохранилась в целости, была сухой и не продувалась сквозняками. Труба огромного камина разрушилась, но в это время года мы в растопке не нуждались.
– Какое неприятное место, – поежилась я. – Смотрите, тут даже котел лежит. Наверняка, ведьминский. Бр-р-р.
– Атмосферненько. Как в историческом музее. Памятник архитектуры и все такое. – Ярро провел рукой по пузатым бокам уцелевших стеклянных флаконов, что в беспорядке валялись на каменном столе.
– А я нашла лежанку. «Свежую», – сообщила Фабиана и сходу повалилась на тюфяк в углу. В воздух взмыло облачко пыли.
– Так уж и свежую?
– Ну не двухсотлетней давности же!
– На вот, подушку возьми. – Я кинула в Фабиану своим имуществом.
Она почти мгновенно провалилась в беспокойный сон, ворочалась с боку на бок и болезненно постанывала.
– Ты же тоже из магической академии, – обратился Ярро ко мне. – Неужели вас там не учили основам медицины?
– Чего?
– Целительству.
– Фабиана с факультета артефакторики – у них другие задачи. А я… Сейчас уже без разницы.
Я распахнула край кофты и оттянула ворот платья. Под тканью цвел огромный, уродливый синяк.
– Ренди разве тебя не подлатал… не исцелил то есть? – Ярро отвел глаза, ему явно было неловко.
Я вновь закуталась в мешковатую кофту.
– Все остальные ушибы сошли. Но этот… Он не от удара. Меня… всех нас – магов-адептов, захваченных с «Рассветного луча», прижгли блокирующим артефактом. Дар восстановится, но не раньше, чем заживет ожог. Теперь я могу лишь компрессы накладывать.
В подтверждение своих слов я велела Ярро принести воды из замшелого колодца. Он ругался непонятными словами, пока осваивал механизм, но ведро все же набрал. Кое-как смыв с лиц пыль после долгой дороги, мы стали тоже устраиваться на ночлег.
– Владелец ям что-то заподозрил в фальшивом Ноаре. Возможно, он и сообщил в управу, а те уже пришли в таверну, – принялся рассуждать Ярро, тщетно пытаясь сдвинуть спящую Фабиану к стене. – Тогда нашей маире больше не стоит попадаться Озирису на глаза.
– Ты пойдешь спасать ведьму в одиночку? Вообще-то искали как раз тебя – девушку с меткой змеи.
Ярро размотал запястье и пошкрябал ногтем змеиный хвост.
– Надо сделать плотную перевязку. Будто рука сломана. А вот на другой – кита изобразить. Белинда, как у тебя с рисованием?
– Неправильный вопрос, Ярро: не как, а чем? У нас нет чернил.
– Печалька…
46. Фабиана
Ведьмина изба, остров Дохлый Кит. Владения пиратов
Я проснулась, когда за окном мерцала холодным светом россыпь звезд. Прислушалась к себе – челюсть все еще ныла, но уже не так остро. Терпимо. А вот пить хотелось.
Ярро дремал, сидя за столом, уронив голову на скрещенные руки. А Белинда спала в изножье лежанки, привалившись спиной к стене. Я аккуратно поднялась, уступая ей свое место. Подошла к ведру на столе и, сложив ладони лодочкой, зачерпнула колодезной воды.
«Благородная маира спит на вонючих тюфяках и умывается из ведра… До чего я дошла».
– М-м? Ты уже проснулась? – сонно заморгал Ярро. На его щеке отчетливо выделялся след пуговицы с рукава.
– Извини, не хотела разбудить. Ты спи-спи.
– Не хочу больше. Опять снились стрекозы.
– Чего?
– Да насекомые такие, пучеглазые и крылатые… У вас нет таких? А, не важно. С их стрекота начался мой иномирный кошмар. Этот звук меня теперь преследует, как назойливая муха, вот такой вот каламбур! – Она-он выпрямился и принялся разминать
