Некоторое время я молчу. Итак, Фрэнни преследовала Яна. Чтобы привлечь ее внимание, она звонила ему с полдесятка раз. В своем дневнике — несомненно, чувствуя себя униженной — она написала, что звонила ему лишь однажды. Не могу себе представить, что значит охотиться за мужчиной и постоянно ему названивать, когда он явно не проявляет к тебе интереса. Я чувствую ее боль и испытываю жалость к ней.
— Правильно ли я поняла: ты молчал насчет Фрэнни только потому, что упустил некий магический момент, так? А потом влюбился в меня и уже не мог в этом признаться.
— Мне было стыдно, Нора. Я отнюдь не гордился тем фактом, что переспал с ней, не отвечая на ее привязанность.
Выражение боли на его лице заставляет меня замолчать. Я хочу верить тому, что он мне говорит, но, кажется, это мне не удается. Ни в том, что касается его, ни в том, что касается М.
— Что ты делал в день, когда ее убили? — наконец задаю я решающий вопрос.
Слегка склонив голову, Ян сначала ничего не говорит; за тем его лицо как-то съеживается, когда до него доходит, о чем я думаю.
— Как ты можешь меня о таком спрашивать? — Он явно оскорблен. — Думаешь, что я имею какое-то отношение к ее смерти?
Я пожимаю плечами.
— Мы встречались только один раз, за шесть месяцев до ее смерти. Зачем бы я стал ее убивать? Как ты можешь даже предполагать такое?
Как могу? Это действительно смехотворно. У него нет мотива, а после их единственного свидания прошло шесть месяцев. Я провожу рукой по волосам, стараясь вернуться к реальности. Обвинение Яна в убийстве Фрэнни совершенно надуманно, это граничит с безумием. М. решил посеять во мне семена сомнения, чтобы усилить мое смятение.
— Ты ведь знаешь меня, Нора. — Ян подходит ближе ко мне. — Я не мог ее убить.
Думаю, это правда. Сердцем я понимаю, что Ян не убийца. Однако посеянные М. семена уже взошли, пробудив во мне сомнения. Я в полном смятении, не знаю, что и решить, как быть дальше.
— Ты должен был сказать о вас с Фрэнни. Как мне теперь верить тебе, если ты утаиваешь от меня такое?
Он берет меня за руку и тихо произносит:
— Послушай, я человек, который допустил ошибку, но я не убийца.
Слов больше не нужно. Мне хочется обнять его и крепко прижать к себе, дав ему понять, что это я ошиблась и вовсе не считаю его виновным в смерти моей сестры, но мое тело мне не подчиняется. Моя рука безвольно висит в его руке, и в конце концов я прижимаю ее к груди.
— Ян, сегодня вечером мне надо побыть одной. Он начинает протестовать, но затем уступает.
— Позвони, когда снова захочешь меня видеть. Поцеловав меня в щеку, Ян уходит. Я ложусь в постель, гадая, когда мы снова увидимся и увидимся ли.
Глава 34
Анна-Мария, моя соседка с противоположной стороны улицы, снова копается у себя в саду. На этой маленькой женщине сейчас большая соломенная шляпа, выгоревшее летнее платье и садовые рукавицы, такие громадные, что в них она кажется еще меньше. Я подхожу к ней, и мы несколько минут болтаем. Кажется, будто Анна-Мария всегда возится в саду, но я знаю, что это лишь иллюзия — она школьный учитель математики и большую часть дня проводит на работе. То, что я всегда застаю ее на одном и том же месте, — это случайность, и больше говорит о моей добровольной изоляции, чем о ее пристрастиях: если бы я чаще выходила из дома, то видела бы ее в других ипостасях. Вообще я мало контактирую с соседями, и хотя живу здесь уже год, но почти никого не знаю. С Анной-Марией мы знакомы лишь потому, что посещаем один и тот же класс в атлетическом клубе.
Сейчас она стоит на четвереньках, ковыряя землю совком.
— Что вы сажаете? — спрашиваю я.
— Маргаритки. — Она выдергивает из земли несколько цветков. — Собственно, я их не сажаю, а прореживаю, чтобы на следующее лето было больше цветов — даю им жизненное пространство.
Из-под платья видны ее загорелые ноги. Я наблюдаю, как Анна-Мария работает. Закончив с маргаритками, она встает и любуется на свою работу, тыльной стороной руки вытирая пот, а затем медленно обходит лужайку, словно что-то проверяя. Я следую за ней.
— Ну, что новенького?
Анна-Мария, разумеется, знает, что я имею в виду соседей. Она включает разбрызгиватели, которые, прежде чем выплеснуть ровные струи воды, издают глухое урчание.
— Ну, во-первых, в нескольких домах от нас кто-то разрыл свой передний двор и переделывает его.
Я смотрю вдоль улицы и вижу большую кучу земли. Меня удивляет, что раньше я ее не замечала. Я завидую своим соседям, живущим нормальной жизнью: мне хотелось бы, чтобы моя жизнь тоже стала чуточку проще. Никто из них не боится убийц, никто поминутно не оглядывается и не задумывается о том, что будет, когда закончатся ближайшие две недели.
В этот момент к моему дому подъезжает на велосипеде мой домовладелец, Виктор Пьюзо, одетый в бежевые шорты и рубашку для игры в поло. Это энергичный мужчина семидесяти с небольшим лет, загорелый и немногословный; время от времени он приезжает, чтобы проверить работу садовника. Я оставляю Анну-Марию с ее разбрызгивателями и вновь пересекаю улицу, чтобы поздороваться с Виктором. На середине улицы мне приходит в голову, что сегодня я встретила больше соседей, чем обычно встречаю за месяц. Я уже начинаю считать себя одной из эксцентричных пожилых женщин, о которых судачат за спиной. Кажется, я становлюсь фантомом, Человеком-Невидимкой.
Упершись руками в бока, Виктор осматривает одно из деревьев на переднем дворе, и на его лице появляется озабоченное выражение.
— Здравствуйте, Виктор! — говорю я, и он, обернувшись, приветствует меня дружеской улыбкой.
— Город прислал мне письмо,. — сообщает хозяин дома. — Нам собираются заменить деревья на переднем дворе.
— Это зачем?
— Потому что они умирают, — странно взглянув на меня, отвечает Виктор.
Я смотрю на деревья — они действительно кажутся нездоровыми. Сейчас только конец августа, а на них уже нет листьев. Мне вспоминается прошлый год, когда их густая листва щедро затеняла передний двор. Но я не успеваю задуматься над этим, так как тут же вспоминаю, что мне нет до этого никакого дела.
— У них неглубокие корни, — говорит Виктор. — Они долго не живут.
— Это нормально? — скрывая свое безразличие, спрашиваю я.
— Для этой породы — да. Обычно такие деревья живут от пяти до пятнадцати лет. Вот, смотрите, те деревья дают хорошую тень.
Мне почему-то сразу вспоминается выражение «дает хороший нагоняй». Мэр дает хороший нагоняй. Дерево дает хорошую тень. Я начинаю смеяться и тут же замолкаю, когда Виктор снова как-то странно смотрит на меня.
— Как там Ричард и Эбби? — из вежливости спрашиваю я. Ричард — это его сын, тоже занятый в строительном бизнесе, они с женой живут в нескольких домах от меня. Пока Виктор не построил этот дом, Ричард жил во второй половине моего нынешнего дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
