Слушая Байатта, я испытываю смутное беспокойство: Ян никогда не говорил мне, что тот парень заявлял о своей невиновности; он никогда не говорил мне, что они дрались.
— Спасибо, Пит. — Я вешаю трубку прежде, чем он успевает меня о чем-либо спросить.
Моя машина стоит в гараже, но я решаю, несмотря на жаркую погоду, пройтись до центра пешком, чтобы прояснилось в голове. Путь до Второй улицы займет около часа энергичной ходьбы, и это даст мне возможность успеть в «Парагон» к половине шестого — именно на это время у меня назначена встреча с Джо Харрисом.
Думая о Яне, я прохожу по подземному переходу под трамвайными путями и попадаю в центр города.
Когда я вхожу в «Парагон», детектив уже ждет меня. Сев, я внезапно начинаю рассказывать обо всем, что случилось за последние несколько дней, причем говорю так быстро, что Джо не может меня понять.
— Помедленнее, Нора, пожалуйста, помедленнее.
Я, оторопев, смотрю на него. Оказывается, мне и самой не очень понятно, о чем я сейчас говорю.
— Убийцей Фрэнни может быть кто угодно. Кто угодно. Тут я наконец понимаю, почему так возбуждена. Я собираюсь предать Яна.
— Кажется, теперь вам кое-что стало ясно, — осторожно говорит Джо.
На нем зеленая рубашка с короткими рукавами и вырезом на груди. Глядя на меня поверх кружки, он отпивает глоток пива, а затем ставит кружку на стол.
— Итак, вы уже не считаете, что это он ее убил? Странно, что мы оба не произносим вслух имя М.
— Нет, то есть да. Может быть. — Я умолкаю, пытаясь собраться с мыслями. — Не знаю. Есть кое-кто еще.
Джо выразительно приподнимает свои кустистые брови, но ничего не говорит.
— Вы упоминали, что подозреваете другого. Это Ян, не так ли?
Раздается внезапный взрыв смеха, затем слышится кашель — это Джо поперхнулся пивом. Он ухмыляется так, словно я пошутила.
— Ваш приятель? Господи, Нора! Вы это серьезно? Теперь настало время удивляться мне.
— Понимаю, звучит немного дико, но…
— Не так уж и немного.
— И все-таки выслушайте меня.
Я рассказываю ему о знакомстве Яна с Фрэнни, о том, как он скрывал эту информацию, о его внезапном интересе ко мне после ее убийства, о его умении обращаться с ножами, о деревянной статуэтке, которую он подарил ей до убийства. Задержав дыхание, я спрашиваю Джо, что ему известно об убийстве Черил Мэнсфилд. Как выясняется, немного. Тогда я сообщаю ему о том, что она была подружкой Яна.
— А помните фотографии и странное письмо? Точно такие же получала она. Эти письма могли быть от Яна.
Задумчиво глядя прямо перед собой, Джо молчит и рассеянно поигрывает пустой кружкой.
— Ян порвал со мной, как только я стала подозревать, что он убийца, — говорю я.
Джо по-прежнему хранит молчание.
— Когда я спросила его, где он был в день убийства, то не получила ответа.
И тут я, медленно качая головой, отступаю.
— Нет, не знаю. Может быть, я сошла с ума. Просто не представляю, что теперь и думать.
— Не волнуйтесь, — наконец говорит Джо и поднимает на меня глаза. — Вы не сошли с ума. Это стоит проверить.
В этот вечер я не еду к М. В моей голове все смешалось, и мне нужно побыть одной. Правильно ли я поступила, поделившись с Джо своими подозрениями насчет Яна? Я показала ему деревянную фигурку — змею, вылупляющуюся из яйца. Она вырезана из падуба — из того же материла, что использовал Ян в феврале. Та статуэтка все время стояла у меня на столе. Когда Джо подвозил меня сегодня до дома, он забрал обе.
Измученная переживаниями, я валюсь в постель и почти сразу же засыпаю. Мне снятся беспокойные сны, и среди ночи я внезапно просыпаюсь. Что-то не так. Я сажусь и в полной растерянности озираюсь по сторонам. Мой электронный будильник с красными цифрами не работает, его панель пуста, сквозь занавески не пробивается даже свет уличных фонарей — видимо, отключили электричество. Так вот что меня разбудило — тишина. Не гудит холодильник, не слышно шума от соседского кондиционера, который оставляют на всю ночь. В комнате темно, луна сегодня не светит. Должно быть, какая-то машина сбила электрический столб — вот почему нет тока.
Я снова ложусь и почти засыпаю, когда звонит телефон, его резкий, настойчивый звук пронзает черноту ночи. Я вздрагиваю, пытаюсь схватить трубку прежде, чем телефон зазвонит снова, но промахиваюсь. Опять раздается пронзительный звук. Шаря в темноте, я сбиваю телефон на пол, потом наконец на хожу трубку и подношу ее к уху. Тишина. Затем я слышу чье-то дыхание. Нужно было включить автоответчик, но я позабыла это сделать. Я держу трубку возле уха и ничего не говорю. Тот, кто звонит, тоже молчит. Дыхание громкое и размеренное — ему надо показать, что он здесь. Кто это — Ян или М.? Думаю, что Ян, но откуда мне знать? Я сижу, вслушиваясь, не в силах произнести ни слова. Нужно повесить трубку, но я не могу. Болезненное любопытство или, может быть, страх — да, страх перед неведомым — заставляет меня прислушиваться. Обещанные две недели уже почти истекли. Мне страшно. Я как будто слышу в доме какие-то звуки, но понимаю, что это лишь игра моего воображения, а может, дом проседает или кошка пробирается по крыше. Только не Ян. И не М. Но один из них точно там, на другом конце линии. Один из них посылал мне записку. Я закрываю глаза и вслушиваюсь в это ритмичное дыхание, меня переполняют неприятные предчувствия. В конце концов я вешаю трубку и больше уже не ложусь.
После этого случая я каждый вечер, прежде чем лечь спать, отключаю телефон.
Глава 36
Я совсем не встречаюсь с Яном и большую часть вечеров провожу у М. У нас уже установился свой привычный распорядок: он просыпается раньше меня, делает кофе и приносит чашку в спальню, пока я еще сплю.
Без Яна моя жизнь стала гораздо проще — не надо больше лгать, не надо обманывать, скрывать рубцы. Это приносит мне огромное облегчение: я лучше сплю, исчезли темные круги под глазами.
М. входит в комнату с еще влажными после душа волосами, вокруг бедер обернуто голубое полотенце. Он подходит к постели и, отпив глоток из кофейной кружки, подает ее мне — знает, что иначе я к ней не прикоснусь. После этого он ныряет под одеяло и все еще теплым после душа телом прижимается ко мне.
— Мне нравится, что ты? здесь. — Он обнимает меня, я тоже прижимаюсь к нему, одновременно глотаю горячий кофе и пытаюсь проснуться. Взглянув на стоящий на тумбочке будильник, я вижу, что еще только шесть. За окном, в свете раннего утра, порхают черные дрозды, мирно лежащий во дворе Рамо не обращает на них никакого внимания.
М. осторожно массирует мне голову.
— Ты не думаешь, что настало время рассказать конец твоей истории? — говорит он. — Я бы с удовольствием послушал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
