— Что происходит? — спрашиваю я.
— Время свиданий заканчивается. Если хотите, охранник может вас снять. У меня есть дукат — для снимка.
Я смотрю на него непонимающим взглядом. Насколько я помню, дукат — это золотая монета.
— Да нет, это билет, — видимо, догадавшись, поясняет он. — Снимок нельзя получить бесплатно. Вы должны купить дукат.
Я смотрю, как охранник снимает заключенных с их подружками, женами, родителями, детьми и Йосемитской долиной на заднем плане, одновременно думая о том, насколько странным выглядит это место для осужденных убийц.
Кирн достает из кармана билет.
— Давайте сфотографируемся, — говорит он. — Мне бы хотелось, чтобы мы снялись вместе.
Я заглядываю в его холодные голубые глаза и вдруг ощущаю слабость в желудке.
Глава 37
Утром я встаю с трудом, промаявшись без сна до трех часов. Это была одна из тех сумбурных, бессонных ночей, когда сознание никак не отключается и каждые полчаса смотришь на будильник, чтобы узнать, который час. Когда я наконец заснула, то увидела во сне какое-то нагромождение несвязных образов: покрытые снегом скалы, водопады, белые крылатые кони, Йосемитская долина. Купол Эль-Капитана сливается с лицом Марка Кирна, его голубые глаза холодны, как ледяные шапки. Затем появляется Пегас, бьет копытом на вершине Геликона, прибежища муз, и я дивлюсь на бьющий из скалы источник, но тут выясняется, что из него течет не вода, а кровь. Сама я оказываюсь под копытами Пегаса, который ударяет ими по моему одетому в тогу телу. Неприятный, надо признать, сон.
Проснувшись, я чувствую себя так, словно всю ночь работала, я зеваю и переворачиваюсь на живот. Потом, хотя мне больше всего сейчас хочется поглубже зарыться под одеяло, я все же встаю и надеваю халат. На кухонном столе лежит белый конверт. Я недоуменно хмурю брови — вчера его здесь вроде бы не было. Трясущимися руками я открываю конверт. Он похож на тот, что пришел по почте, — с посланием, написанным вырезанными из журналов буквами.
«Я предупредил тебя — твое время истекло».
Письмо дрожит в моей руке. Это Ян, это точно он. Только у него есть ключ от моего дома. Он был здесь прошлой ночью, когда я спала. Словно стараясь защититься, я обнимаю себя за плечи. Если бы он захотел, то уже мог бы убить меня.
Внезапно я застываю на месте. В доме слышится какой-то шум, что-то вроде щелчка. Мои ногти впиваются мне в ладони. Может, это потрескивают оседающие стены или шум издает что-то еще? Неужели Ян здесь?
Затаив дыхание, я прислушиваюсь, но ничего не слышу.
Справа от входной двери, на столике, лежит баллончик со слезоточивым газом: взяв его, я заглядываю в гостиную и обшариваю всю мебель на тот случай, если Ян где-то скрывается, затем осторожно крадусь в коридор и здесь в нерешительности останавливаюсь. Меня не отпускает мысль, что преступник сейчас может быть здесь, рядом.
В конце концов я собираю все свое мужество и продолжаю продвижение по коридору: проверяю кабинет, осторожно открываю дверь чулана — никого. Заглядываю в ванную — здесь тоже пусто. Все еще не выпуская из рук баллончик, я с бьющимся сердцем направляюсь в спальню, заглядываю под кровать, открываю шкафы. Яна в моем доме нет. Немного успокоившись, проверяю входную дверь. Она заперта. Теперь гаражная и задняя дверь, потом окна. Мне придется сменить замки. Я должна была сделать это раньше, как только узнала, что Ян трахал Фрэнни.
Вернувшись на кухню, перечитываю письмо. Твое время истекло. Джо Харрис непременно должен увидеть это послание.
Глава 38
— Неужели вы ничего не можете сделать? — спрашиваю я Джо, сидя за его столом в полицейском участке. — С Черил Мэнсфилд случилось то же самое — он сначала проник в ее дом. Почему вы ничего не предпринимаете?
На столе Джо стоит банка «кока-колы», он протягивает руку и подносит ее к губам, чтобы сделать глоток. Даже при наличии кондиционера воздух в комнате почти неподвижен. Лицо Джо раскраснелось, рукава рубашки закатаны чуть ли не до плеч.
— Дайте мне записку. — Он опускает банку на стол. Я открываю сумочку.
— Вы не находите странным, что меня запугивают точно так же, как и Черил? К тому же у нас обеих был один и тот же любовник. Ян был знаком и с Фрэнни, и с Черил, и обе они убиты.
Звонит стоящий на столе телефон, и Джо поднимает трубку. Пока он говорит, я осматриваюсь по сторонам. Сегодня здесь необычно спокойно, но я предполагаю, что все дело в погоде: летом в Дэвисе стоит убийственная жара, и нынешние 43 градуса по Цельсию угнетающе действуют даже на самых выносливых.
Бросив папку на стол перед Джо, мимо проходит женщина в полицейской форме.
— Я сейчас вернусь. — Джо кивает мне и выходит в коридор.
Я устремляюсь за ним, оскорбленная его пренебрежительным отношением к моим выводам.
— Значит, вы больше ничего не собираетесь делать? — Мое раздражение растет.
Снаружи жарко, как в раскаленной печи. Сев в машину, Джо заводит двигатель.
— Вам стоило бы некоторое время пожить у подруги, — говорит он. — До тех пор, пока мы не выясним, кто вас преследует. Сделайте это для меня.
Я послушно наклоняю голову.
— А как насчет Яна? Что вы собираетесь делать с ним?
— Вам следует держаться от него подальше, Нора, я вас уже предупреждал об этом. — Сдав назад, он уезжает по Ф-стрит.
Я перехожу улицу, чтобы сесть в свою машину. Небо ослепительно голубое, солнце палит вовсю — никогда не скажешь, что сейчас сентябрь. Сидя на перевернутом ведре под белым зонтиком, уличная продавщица торгует цветами. Волосы свисают сосульками, плечи поникли. Я сажусь в машину и еду по городу, раздумывая, у кого можно было бы пожить какое-то время. Возможно, у Мэйзи.
Приехав домой, проверяю почтовый ящик и сразу нахожу еще один конверт без обратного адреса. Я закрываю глаза. Грудь сдавливает. Мне нетрудно догадаться, что лежит в конверте. Порыв горячего ветра ерошит мои волосы. Забрав письмо в дом, вскрываю его дрожащими руками. «Я иду за тобой». Новое письмо очень похоже на предыдущие — на белом листке бумага приклеены вырезанные из журналов буквы. Внезапно я спохватываюсь и спешу проверить, заперты ли двери и окна. Все как будто в порядке. Возвращаюсь к кухонному столу, беру в руки письмо и перечитываю его снова и снова. Я иду за тобой.
Негромко щелкает кондиционер, но для моего чувствительного слуха даже тихие звуки кажутся угрожающими. Пройдя в спальню, я достаю из шкафа чемодан и бросаю туда несколько платьев, рубашки, блузки, нижнее белье. Собирая вещи, я все больше прихожу в ярость от того, что вынуждена бежать из собственного дома. Это Ян должен испытывать беспокойство, а мне незачем волноваться. Я швыряю в чемодан ночную рубашку, взбешенная тем, что кто-то заполучил надо мной такую власть. Я иду за тобой. Да как он смеет мне угрожать! У меня появляется желание немедленно что-то сделать, причем сделать самой, дать отпор врагу всеми возможными способами. Я не хочу переезжать к Мэйзи, не хочу прятаться и уступать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
