спасая свои жизни, украсть оттуда лошадей -- неужели ты бы предпочла не сделать этого и попасть в руки инквизиции? Ведь нас теперь и здесь могут сжечь заживо!
-- Уайн, я понимаю... Кстати, моя лошадь сейчас занята, на ней в Рубеж поехала Узкая Тропинка... Она обещала вернуться завтра.
-- Если так, то скверно. Это же рядом с Инти, а там, по слухам, замок разгромили, а самого Инти и всех его людей убили какие-то воины издалека, похожие на каньяри. Может, и селение пострадало. Но на чужую лошадь тебе не сесть...
-- Уайн, ложись спать. Отдохни, завтра соберёмся и поедем. Ты всё равно слишком слаб, чтобы сейчас куда-то отправляться. Подождём, может Узкая Тропинка вернётся, а если не вернётся, то будем искать другие пути. Не думаю, чтобы Скользкий Угорь вернулся в ближайшие дни...
-- Ладно, ложимся спать. Но при одном условии. Весь день я не буду выходить из дома, и ты будешь всем говорить, что я ещё не вернулся. Ты ведь справишься?
-- Я-то справлюсь, если только Пчёлка не выдаст.
-- Проклятье! Ну ладно, всё равно деваться некуда.
Увы, тайну возвращения Уайна сохранить не удалось. Поздно утром, когда Уайн ещё отсыпался, а Заря, встав и покормив детей, начала потихоньку собираться, очень не вовремя ввалилась её мать. Почему-то именно в этот день ей приспичило "доказать" деткам, что ради здоровья просто-таки необходимо есть топинамбур, мол, тогда вообще никогда не будешь болеть. Заря за годы своего детства ни от топинамбура, ни от какой-либо другой "здоровой еды" никаких особенных эффектов не видела. Но мать объясняла это тем, что Заря просто ела его слишком мало, видимо, надо, чтобы еда лезла из ушей.
Увидев ещё лежащего в постели Уайна, Уака тут же начала читать лекцию, какой у неё зять лентяй и что он мог бы сделать. Заря могла только с сочувствием смотреть на мужа. Тот просто не мог позволить себе встать перед "любимой тещёй" без туники, а спал он, естественно, без неё. Но тёща была слишком сконцентрирована на своей ругани, чтобы учесть подобный нюанс.
-- Ты такой же, как льяутоносцы! Те тоже жили в роскоши и бездельничали -- мол, за их заслуги им все всё должны. Инка, тоже мне называется. Вот правильно их всех вчера шлёпнули!
-- Их всех убили?! -- спросила Заря похолодев.
-- Да похоже на то. Узкая Тропинка только что вернулась, рассказывает, что видела труп Инти.
-- О боги!
-- Тебе что, его жаль? Вот уж кто недостоин никакой жалости.
-- Убивать людей нехорошо.
-- А он сам сколько народу погубил? Такого человека всегда есть за что убить. Да и вообще он о нас не думал. Жил себе в своё удовольствие! Все они там корытники! Ничего им было не надо, кроме кормушки!
После чего она ушла, хлопнув дверью. Уайн с облегчением встал:
-- Наконец-то убралась! А то при ней всё равно собираться нельзя.
-- Уайн, а ведь в город звездочётов надо будет ехать через Рубеж... Пойду, разузнаю у Узкой Тропинки, как там дела.
-- Ну, иди!
Заря от души надеялась, что больше с матерью сталкиваться не придётся. Она понимала, отчего мать говорит так, но от этого ей было не легче.
Для Уаки все, кто выходил за круг непосредственных знакомых, делился на "в общем хороших" и "в общем плохих". Инти неизбежно попадал в категорию "плохих". Потому что преследовал и сажал людей, которые по классификации Уаки попадали "в общем хорошие". Ещё со школьной скамьи тавантисуйцы усваивали немудрящую истину: как в грязи разводятся болезни, так в неблагополучной среде, среди бедности и безграмотности, заводится преступность. В Тавантисуйю, где все сытые и чистые, преступности быть не должно. Однако время от времени прокатывалась ошеломляющая новость. Время от времени Служба Безопасности очередного преступника находила и разоблачала. Причём нередко это оказывался человек высокопоставленный. В преступность крупного чиновника Уака верила вполне охотно. Её картина мира допускала это. Ну а вот если преступником был инженер или учёный -- тут она всегда была уверена, что человек сам себя оговорил, не иначе как под пытками. Не может же быть и в самом деле виноват такой человек! Потому Инти в её глазах был кровавым палачом. И тот факт, что он фактически спас её зятя от тюрьмы, тут ничего не решал. Зять в её глазах тоже был "в общем плохим".
Впрочем, Уака имела и конкретные причины для ненависти к Инти и его людям. Когда был раскрыт заговор против Первого Инки, то пострадало немало разоблачённых амаута. Ну а потом был скандал с Пыльным Мешком, и отправка последнего в ссылку, что многие, не знавшие подробностей, расценивали как жестокость. Амаута всегда прав, а службист нет.
Выйдя из дому, Заря увидела, что на середине площади Узкая Тропика рассказывает что-то, что видела в Рубеже.
-- Да, они ворвались ночью в замок Инти, убили его самого и его охрану, после чего притащили трупы в Рубеж и бросили посреди улицы, строжайше запретив убирать их, пока они в замке. Ну и рассказали, что Инти эту участь заслужил, развратником был и насильником, его охрана по его приказу хватала хорошеньких женщин прямо на улицах и тащила к нему в дом, после чего он над ними совершал бесчестное. После чего топил несчастных в ванне с кипящей серой.
-- А эти... не врут? -- спросил один из слушателей. -- Всё-таки я в столице близко с домом Инти не один год прожил, не слышал, чтобы женщины пропадали.
-- Да, -- добавил другой, -- ведь если в ванну кипящую серу наливать, она долго не выдержит. И трубы не выдержат, если по ним сливать. Да и отравиться таким можно, надышавшись... К вулканам не зря без нужды ходить не велят.
Узкая Тропинка ответила:
-- Ну, раз такое рассказали, значит, это правда. Ну не будут же они выдумывать, в самом деле!
-- Ну, допустим, Инти и виноват, -- сказала какая-то женщина, -- но трупы так выставлять и запрещать убирать, это не по-людски всё-таки. Да и запах от них всё-таки, мухи....
-- Да, потому я постаралась смотаться оттуда как можно быстрее. Трупы им сказали, чтобы три дня висели, потом хоронить можно.
Заря не могла вымолвить ни слова от горя. Мало того, что Инти убит -- со смертью ещё можно смириться, но ведь он ещё и посмертно обесчещен. Его теперь будут рисовать сладострастным мерзавцем, готовым ради собственного удовольствия топтать
