То, что ещё несколько дней назад казалось невинной шалостью, зашло слишком далеко, подумал он. И не успел Рикэн осознать эту мысль, как его отец побледнел ещё больше и стал заваливаться на бок, хватая воздух ртом. А через мгновение потерял сознание.
Телепатические блоки Яксина обрушились, и сильная физическая боль стала очевидна. Едва ощутив её, Рикэн пулей вылетел из каюты и бросился за единственным врачом, который был ему доступен. Благо, упрямства Коэре хватило на то, чтобы не покидать корабль уже больше суток, хотя её помощь пока никому не требовалась.
Драконица нашлась в столовой, где мирно пила чай, копаясь в своем коммуникаторе. Едва взглянув на лицо Рикэна, она без слов поднялась и последовала за ним. Даже плохо соображающий от страха за отца, он всё же обратил внимание на то, как собранно и быстро она действовала. Выяснив по дороге, что произошло, в каюте Коэре не тратила ни секунды. Едва коснувшись правой рукой груди Яксина, она на глазах изумленного Рикэна заставила его очнуться, словно её ладонь могла быть источником электрошока. А затем за долю секунды увела больного.
— Просто стресс, не волнуйся, с ним всё будет в порядке, — мягко пояснила она офицеру, не находившему себе места в собственной каюте. Он пристально следил за тем, как она сканирует — никогда прежде Рикэн не видел сканирующую кого-либо женщину. Тем более странно было наблюдать за женщиной, сканирующей высшего телепата, которым его отец был большую часть жизни.
— Это было похоже на сердечный приступ, — заметил Рикэн, хрустя пальцами.
— Так и есть. Но причина только в стрессе, и мы сейчас его смягчим. А потом отправим твоего отца домой отдыхать.
— А как же его сердце?
— Я отрегулирую через голову.
— Э-м-м… а такое возможно? — переспросил он, чувствуя себя очень глупо: Коэре говорила об удивительных вещах, но так обыденно, словно в этом не было ничего особенного.
— Ты разве не знал, что мозг управляет телом?
— Я знал, что телепатически можно снимать боль и судороги и всё такое, но никогда не слышал, чтобы так можно было лечить то, что уже повреждено, — признался Рикэн.
— Потому что для этого надо иметь очень высокий уровень. Прости меня, — сказала она, не делая паузы, и в первое мгновение он подумал, что ослышался.
— Что?
— Я сказала: прости. Просканировала ваш разговор с отцом. Мне жаль.
— Ты же его лечишь…
— Я извиняюсь не за сканирование, а за то, что у тебя проблемы с моим братом, — терпеливо пояснила она. — Я поговорю с ним. Могу полететь на встречу с тобой.
— Даже не думай, — оборвал Рикэн. — Мне не нужна твоя помощь.
— Зная моего брата, полагаю, что нужна, — упрямо заявила Коэре и выпустила Яксина из увода.
— Как вы? — спросила она, обращаясь к старшему эс-Фарфе.
— Лучше, — ответил Яксин слабым голосом и попытался сесть, но Коэре сделала предупреждающий жест рукой, — нет-нет, лежите. Мы сейчас вызовем вам помощь.
— Величайшая, — советник эс-Фарфе растерянно переводил взгляд с Коэре на Рикэна, пока оба не смутились и синхронно не опустили взгляды. Тогда Яксин всё же нашел силы сесть на кровати, — Рикэн, оставь нас. Я в порядке, а ты уже опаздываешь на встречу.
— Какая еще встреча? — взвилась Коэре. — Я ему сейчас позвоню.
Она выплыла из каюты с коммуникатором в руке, а Яксин тревожно проводил её взглядом и покачал головой:
— Рикэн, ради Вселенной. Лети на встречу. Это уже граничит с неуважением.
— Пап, пока меня не арестовали, я буду рядом с тобой, если ты болен.
— Такой же упрямый, как я в молодости. Зря ты идёшь у неё на поводу, сынок. Их отношения между собой — это их дело. Для неё он брат, а для тебя — Сезар, не забывай.
— Я помню. Я вызову тебе частный транспортёр из города, прослежу, чтобы ты благополучно добрался, и тогда полечу на встречу, если Величайший будет готов меня принять.
— Как знаешь, — обессиленно махнул рукой Яксин.
Добравшись до Сезариата, Рикэн взглянул на часы и, убедившись, что опоздал часа на два, почти расслабился. Это даже опозданием уже никто бы не посчитал — только идиот ожидал бы, что Величайший его примет после такого. Его, очевидно, ждут крайне неприятные последствия, о которых скоро станет известно, размышлял офицер. Размышлял, впрочем, без особой паники.
Разбитое сердце причиняло такую боль, что никакие репрессии в его адрес от Величайшего уже не могли бы стать поводом для значимых страданий на фоне этого, самого большого в его жизни разочарования. Напротив — если Величайший сошлёт его куда-нибудь, это позволит хотя бы убраться подальше от его сестры и тогда, не видя её ежедневно, он, возможно, сумеет как-нибудь залатать своё израненное самолюбие и вернуть надежду на нормальные отношения с женщиной.
Не землянкой, не центарианкой, а самой обычной горианкой, которая будет вести себя прилично и не станет провоцировать его на сумасбродное поведение вроде полётов наперегонки по городу, поцелуев вне помолвки и создания конфликта с правителем планеты.
Аккуратно приземлившись на взлётную площадку, Рикэн с интересом наблюдал за охраной: не арестуют ли его, например, за неуважение к Величайшему? Но офицер на входе лишь наклонил голову в знак приветствия и уточнил его имя, а затем сказал, что его ждут.
Даже не успев удивиться, Рикэн тут же попал в руки хлопотливого, небольшого ростом чиновника, которой почти сразу выкатился навстречу и едва не бегом ринулся внутрь, вглубь прохладных запутанных помещений и коридоров, служа ему проводником в святая святых.
А пару минут спустя Рикэн уже оказался в просторной приёмной, где работали несколько человек, уткнувшись в экраны своих коммуникационных устройств. Но все они как по команде подняли голову, стоило ему войти, и эмоции большинства, к сожалению, коснулись его. Доминировали удивление, лёгкое осуждение и даже испуг.
О причине догадаться было несложно: вряд ли тут часто сталкивались с такими чудовищными опозданиями на встречи. Возможно, некоторые из этих клерков размышляли, не сумасшедший ли он, подумал Рикэн, но постарался быстро отвести взгляд и выбросить из головы эти мысли — ведь ему следовало сосредоточиться перед серьёзным разговором.
Сезара раньше он видел лишь мельком — когда ребёнком ходил на фестивали с его участием, и ещё на ежегодных соревнованиях Службы охраны — издалека, на трибунах. Никогда прежде ему не приходилось общаться с Величайшим напрямую, и Рикэн даже не думал, что когда-нибудь наступит такой момент, несмотря на то, что его отец входил в ближний к Сезару круг общения на Горре.
