должны быть отдельно.
— А мы у тебя мухи или котлеты? — отважился на вопрос Вадим.
— А сейчас приедем и узнаем.
При увеличении экранчика стукаческого телефона Алекс обнаружил, что маячок уже не на доме, а на самой больнице. Стало быть, больной на перевязке или как?
— Кажется, подъезжаем, — сказал Нил.
Искомый дом был девятиэтажкой на восемь подъездов.
— Куда? — спросил Вадим, выруливая на дорожку вдоль подъездов.
— Посередине приткнись, — распорядился Алекс. — Просто сидим и ждем.
Время от времени он подносил «Моторолу» к уху, демонстрируя парням, что слушает команды из «штаба», сам же косил глазом на экранчик. К его величайшему удовольствию, маячок на экранчике задвигался. (Только бы не в Чижи.)
— Дай мне свою стрелялку, — попросил Алекс Вадима, тут же проверил обойму (она была полна). — Ты тоже свою достань (это — Нилу). И наручники тоже.
От больницы до девятиэтажки было кварталов пять, ну не пешком же раненому мафиози передвигаться. И точно: с противоположного конца во двор въехал знакомый неказистый «опель» и затормозил возле первого подъезда. Из нее выбрались Тарасыч и пугало Макар и поспешили к двери.
— Берем! — скомандовал Алекс и, прикрываясь зонтом, рванул двадцатиметровку, Нил и Вадим спешили чуть позади.
Спасибо домофону — дверь подъезда открылась не сразу, что позволило троице ворваться внутрь сразу за «клиентами». Макара Алекс рванул за шею назад в руки Нила и Вадима, сам же, приобняв рукой Лавкина, приставил ему под нос «Макарыча»:
— Тихо, тихо, подельник, а то будет больно.
Ошеломленные быстротой захвата, «клиенты» о сопротивлении не помышляли: сопели в две дырочки и молчали. С трудом втиснулись впятером в малый лифт.
— Этаж? — процедил Алекс.
— Девятый, — выдавил Тарасыч.
Поехали на девятый. На площадке у входа в квартирный тамбур стоял Вася Белкин, гостеприимно ждал прихода мафиозной пары.
— Руки поднял! — приказал и ему Алекс. Вася даже не очень удивился, на автомате делал все весьма послушно.
К счастью, в квартире больше никого не было. Трехкомнатная с совдеповской мебелью, она выказывала свой дешевый съемный статус. Надев на Васю с Макаром наручники, налетчики чуть расслабились. Свежая белая нашлепка на скуле Лавкина показывала, что лечение проходит успешно, но все равно вид был совсем не атаманский.
— «Ну што, поговорим о делах наших скорбных?» — Алекс не сразу вспомнил, откуда всплыла эта симпатичная цитата. — Как-то вы, дорогие товарищи, нарушаете наши договоренности. Я весь такой доверчивый и наивный жду звонка, а звонка нет.
— Просто я еще не успел определиться, кого тебе выделить, — оправдательно выдавил из себя Табуреткин.
— И позавчера не могли, и вчера, и сегодня уже полдня прошло.
— Только из-за этого такой шум?
— Ну а кто несчастного Соника его старенькой маме совсем мертвым подкинул?
— У него просто сердце остановилось.
— А по какой причине оно остановилось?
Ответом ему было риторическое молчание.
— И насчет второго транша вопрос имеется. Может, совсем его решили скрутить?
— Еще двух недель не прошло, — снова извинился Лавкин.
— Рассказываю любимый анекдот. В свое имение приехал из Москвы барин. Идет по парку, все ему нравится, вот только через ручей захотел, чтобы мостик сделали. Все, барин, будет, говорит приказчик. Через месяц барин приезжает, идет смотреть — мостика нет. Он, ничего не говоря, хрясь приказчика тростью. Идет на следующий день, смотрит — мостик стоит. «Чего ж ты раньше его не сделал?» — «Настоящей команды не было, барин».
Вася Белкин коротко хохотнул, Лавкин и Макар еще больше помрачнели. Вадим и Нил целиком превратились в слух и внимание. Алекс направился на кухню. Через минуту вернулся в кухонном фартуке с разделочной доской, полотенцем и ножом-секачом. Положил разделочную доску на крышку комода, включил погромче телевизор и сделал знак своим подручным, те нерешительно переглянулись, но все же схватили с двух сторон Лавкина и подтащили к комоду.
— Не-не-не! — заверещал тот.
Несмотря на отчаянное сопротивление, его правая рука оказалась на разделочной доске, удар секача — и полпальца отлетели на ламинат. Вася с Макаром, скованные за спинами наручниками, оставались лишь безмолвными зрителями.
— Бл… бл… бл…! — подвывал Лавкин, зажимая брошенным полотенцем рану.
— Это еще не все, — глянул на подручных Копылов. — У него еще пальцы имеются. Как насчет второго транша здесь и сейчас. Ну?
— Здесь ничего нет. В другом месте, — прошипел раненый.
— Ну так мы на колесах. Поехали.
— Там аптечка есть, — вызвался Белкин.
Алекс кивнул. Вадим освободил Васю и вместе с ним прошел в ванную. Вернулись с бинтом, ватой и перекисью водорода. После чего Блондин достаточно умело перевязал пострадавшую кисть своего босса.
Копылов кивнул Нилу освободить Макара:
— Завтра в девять утра на своей машине подъезжаешь к Триумфальной площади, выходишь и стоишь возле памятника Маяковскому, к тебе подойдет кто-то из них (кивок на своих), вместе сядете в машину и поедете кое-кого отслеживать. Надеюсь, новой настоящей команды давать не придется.
— А тебе то же самое только послезавтра и на другой машине, — это уже к Белкину. — Все услышал или надо повторить?
— Мой минивэн вы забрали. Сказали, что вернете, — у Васи нашлись возражения.
— Вернем, но не сейчас. Что, совсем запасной машины не осталось?
— Есть еще драная «Нива», но я на ней только за грибами.
— Пускай будет драная «Нива», — разрешил Алекс. — Ну что, всем все ясно? Поехали. Ты тоже, — последнее относилось к Белкину.
В джипе Лавкина посадили на штурманское место, Алекс, Нил и Белкин сзади. У раненого по дороге сильно поднялась температура, но Копылов был безжалостен:
— Для этого специально и Васю взяли, он потом вас обратно на такси отвезет.
Алекс мысленно себя поздравлял: кажется, правильное решение с лавкиными у него вполне удалось и в подходящей обстановке — ведь все равно рано или поздно необходимо было сделать что-то подобное, да и Нил с Вадимом как подручные палача тоже замазаны.
(Интересно, куда это направляет их Табуреткин?) А направлял он их к своей кузине Синицыной Елизавете Петровне.
— А дальше как? Шум на весь дом? — обеспокоился Алекс, когда въехали к Синицыной во двор.
— Не будет шума. Я просто позвоню, и Васька сходит принесет.
— Не Васька, а Акела.
— Хорошо, пусть будет Акела, — страдальцу было не до споров.
Набрав одной рукой по мобильнику телефон кузины, он сказал, что ему нужен его баян, который он год назад привозил, сейчас один парень поднимется и возьмет его, мол, сам он себя просто плохо чувствует. Для убедительности Тарасыч вышел из машины и помахал рукой выглянувшей из лоджии кузине.
Через пять минут Нил вышел из подъезда с баяном в футляре. Отъехав подальше со двора, они открыли футляр — действительно баян. Лавкин попросил нож и указал, где вспороть мехи баяна. На свет были извлечены десять банковских упаковок «франклинов». Найдя остановку
