на Тулу. Мило посидели за столом под рюмку коньяка и вместе поехали на Курский вокзал. Здесь их догнало сообщение от Владика, что кабриолет выбран, платежные реквизиты выписаны, осталось лишь забашлять сорок пять тысяч сам знаешь чего. С последним проблем не было. Двадцать тысяч он прикрепил под днищем холодильника Даниловны, двадцать в сейфе в Двойке, пятнадцать в банке на валютном счету, пять под рукой в торбе. Но ведь это еще мотаться собирать. А не проще ли позвонить Нилу. Позвонил. Акела без вопросов сказал, что может подвезти сорок пять тысяч, куда Конь скажет. Ну что ж, ОПГ у него красава!
Через полтора часа Алекс встретил у любимого Банка сначала Нила, а потом и Владика с Глотовым. После перевода денег в автосалон промаршировали в нотариальную контору для оформления дарственной с Владика на Чусову.
— Ну что, товарищ генерал, могу я снова аниматорством заниматься или еще неделю попрятаться? — обратился Алекс к старлею.
Тот, отойдя в сторону от пустоголовых поднадзорных, позвонил патрону, доложил о всех совершенных телодвижениях.
— Можешь, — разрешил, как будто мульёном долларов одарил.
— А он вообще-то кто? — спросил Владик, когда Глотов на своем «пежо» отъехал.
— Ну, Семен Семеныч, что за вопросы? — рассмеялся Алекс. — Тайны Мадридского двора.
В «Арго» они вошли с заднего входа (для посетителей библиотеки и детских кружков). Повезло: охранник куда-то на минуту отошел, что подвигло их просто перемахнуть турникет и пройти по коридору к лестнице, Владик пошел за Жоркой на третий этаж, а Алекс на втором этаже, также никем не замеченный, проник в Директорию — Леночка в приемной тоже была в отсутствии. Вроде бы чистое мальчишество, но оно эффектно сработало, когда, услышав в приемной голоса, он открыл дверь кабинета и дал себя лицезреть находящимся в приемной Леночке и финдиректору:
— О, Никита, а я как раз к тебе собирался. Леночка Васильевна, вам тоже здравствуйте.
— Здравствуйте, а как и когда?.. — пролепетала секретарша.
— Ну как? Вы что, не знали: из «Арго» подземный ход прямо на линию метро выходит? Очень удобно, кстати. Ну так давай у меня, — подхватил он Никиту под локоток и потянул в Директорию.
Никита смотрел на него чуть зависшим взглядом.
— А что, конфликт с девицами разрешился?
— Да вроде бы.
— Я думал, ты уже с ними в автосалоне.
— В автосалоне зачем? (Как узналось, если Владик никому не рассказывал?)
— Разведка донесла. Мы ведь тоже по своим каналам ситуацию отслеживали, — невинность и простота ответа были поразительны. (Ну как в таких обстоятельствах можно работать честному шпиону.)
— Раз знаешь, тогда простой вопрос: не мог бы ты мне выдать мое жалованье сразу за десять месяцев вперед. Если скажешь, что не можешь, значит признаешься, что десять месяцев мне здесь не работать. Ну?
— За десять месяцев? Пятьдесят тысяч баксов, — с тем же простодушием вслух соображал Никита. — В наличии их у меня нет, но могу попробовать обратиться к дяде.
Тут и Владик с Хазиным подтянулись. Никита, поняв, что главной тройке нужно посекретничать, деликатно удалился. Закрывшись в Директории, князьки вопросительно воззрились на редактора.
— Да рассказывать, в общем-то, нечего. Встретили как голимого клерка, я морду лопатой: мое дело телячье, что выберете, то и ваше. Кроме этих двух девиц были еще два взрослых мужика, которые якобы разбирались в машинах. Вот впятером по салону и шастали. Илона чуть выкобенивалась: то ей фирма не нравилась, то расцветка. Уже совсем было решили не покупать, а сделать заказ на то, что девушке хотелось. Потом сообразили, что заказ придет через два месяца, а лето уже тю-тю, да и вдруг что-то может как-то измениться. В общем, остановились на желтом «Бумере», который, кстати, был не самый дорогой. Были и за шестьдесят кусков. Между прочим, у Илоны под килограммом грима щека все равно видно, что синяя.
— Угостил девушку так угостил, — осклабился Жорка. — Ты ведь сам свой подвиг не видел, а парни из смотровой на диск перегнали еще до прихода ментов. Смотрим?
Вставили в комп добытый диск и посмотрели. Запись получилась что надо, хоть и с одной точки, но виден был и удар локтем в голову, и взлетевшие вверх ноги Синей фурии, и быстрый наскок водилы Гены, и спокойный уход Алекса в «Арго».
— Кстати, тебя потом два часа по всему ДК искали, никто не мог понять, как ты испарился, думали, просто затихарился.
— На «Арго-ньюс» двадцать человек написало, почему мы никак не комментируем драку своего главного продюсера. Может, стоит все-таки что-то написать? — Владик был сама задумчивость.
— Ну да, ты еще про сорок пять тысяч там брякни, — отрезал Хазин.
Они с Владиком продолжали допытливо смотреть на Пана Директора.
— Ну что? Ну что? — не выдержал он. — Что хотите от меня услышать? Что сделано, то сделано, живем не тужим дальше.
— Можно мне один посторонний вопрос задать, — попросил редактор. — Вот все говорят, что ты до тринадцати лет ни слова не знал по-русски, а словарный запас у тебя побольше, чем у любого русака, и ты почти не ошибаешься в точности слов. Откуда?
— Тогда встречный вопрос. Ты вроде назвал меня Пятым всадником Апокалипсиса. А имя у всадника какое?
— Я как-то не подумал об этом.
— Так подумай. А насчет моей русопятости. Если ты каждый день будешь читать по двадцать страниц Толкового и Русско-английского словаря, то тоже будешь языкастым.
Дальше чуток размяли вопросы текущей клубной жизни. Когда уже поднялись расходиться, Владик вдруг выдал:
— «Вождизм» — так называется Пятый всадник.
— А что, очень может быть, — катал во рту интересное слово Хазин.
— Ага. Того, кто самый большой интроверт и в вожди, — парировал Алекс.
— Чем крепче ларец закрыт, тем он больше вызывает интереса. Если бы ты всем мозолил глаза, такой бы харизмы у тебя точно не было, — определил младший князек.
8
Приезд на огромном автобусе театральной труппы о девятнадцати головах вышел по-настоящему карнавально-маскарадным. Из двух дверей на площадку у главного входа «Арго» сразу вывалило с полдюжины дам в кринолинах, пяток Арлекинов и пяток капитанов Греев. Шляпки и треуголки нацепили на себя даже технари, гримеры и костюмеры. В одной из дам с трудом можно было узнать Еву.
— А вот и мы! — объявила чуть нервным голосом стоящая рядом с ней Сабина, тоже окостюменная.
— А это есть наш великий и ужасный Юрий Ляпин, — представила Жорку Ева молодому бородачу среднего роста. — Борис Гурков, прошу любить и жаловать. Поклонник твоего скандального жанра.
Больше ничего внятного сказано не было. Поток приехавших и встречающих с бесчисленным количеством всевозможных баулов и коробок (под изумленные взгляды ночной клубной публики) стал втягиваться во внутренности ДК, сперва чтобы как-то разместить
