растянулся в банкетном зале. Его накрывало тканое полотно, напоминавшее пестрое лоскутное одеяло самых разных узоров и цветов, отчего при виде них кружилась голова, в центре стояло множество хрустальных ваз, композицию дополняли тарелки и кубки с драгоценными камнями. Покрытые красным лаком стулья ярко сверкали позолоченными завитками в виде лотосов, и сидевшие на них люди как один поднялись на ноги при виде императора Ночи и лахис’ки, неподвижной осталась лишь королева Урдуя. Со своего места во главе стола она пристально наблюдала, как раболепный дворецкий проводил виновников торжества к двум пустым стульям, которые, как с некоторой тревогой заметил Аларик, стояли рядом друг с другом и прямо за центральной частью стола. Значит, на протяжении всей трапезы он будет окружен ненаварцами, фактически отрезанный от Севраима и Матхир.
Посещение этого празднества уже казалось ошибкой.
Тонкие пальцы Таласин впились в руку Аларика, пока оба следовали за дворецким. «Она нервничает», – понял молодой человек, украдкой опустив голову и заметив, как дрожит нижняя губа его спутницы. Тот, кто накладывал ей макияж, проделал мастерскую работу, придав ее коже матовости, а щекам румяности, но сколько бы ни было сажи и пчелиного воска на ресницах и пигмента цвета шампанского на веках, они не могли скрыть тревогу в этих карих глазах. Ведь она была так близко к нему.
– Еще не поздно сбежать, – съязвил Аларик.
– Я в остроносых туфлях, – бросила в ответ Таласин, – на каблуках.
– Так вот почему ты кажешься выше ростом. Хотя и ненамного.
– Не все же такие сосны, как вы, мой господин, – парировала она, и в этот момент была так необъяснимо очаровательна в желании защититься, скрытым за нервозностью, что его губы расслабились в зарождающейся искренней улыбке.
– «Мой господин», – повторил Аларик. В его тоне не прозвучало желаемой им издевки. – Из всех обращений, которые ты использовала за время нашего непостоянного общения, я определенно хотел бы слышать это.
– Замолчи, – прошипела Таласин. – Это все из-за уроков этикета. Больше не услышишь.
Когда она заняла свое место, ее рука опустилась. Следом сели остальные гости, в том числе Аларик, который, как он себя твердо убеждал, внезапно не почувствовал рукой – не почувствовал — тоску по ее прикосновению.
…….✲……..
Единственным аспектом культуры Доминиона, который Таласин сердечно приняла, пока что была лишь местная кухня. Для человека, что до пятнадцати лет питался объедками, а затем еще пять лет – пресными пайками в сардовийских столовых, ненаварские блюда были палитрой наслаждений благодаря многослойным специям, соблазнительным ароматам и восхитительной текстуре.
Но, к сожалению, из-за необычных обстоятельств сегодняшнего вечера еда не вызывала у девушки прежнего восторга. Сначала перед гостями выставили небольшие тарелки: ломтики квашеной свинины и жгучего перца, завернутые в банановые листья, цельные крошечные кальмары на шпажке, обжаренные на углях и сдобренные чесноком и соком лайма, маринованная зелень, выложенная на слоях стеклянной лапши. На вкус все было как пыль.
Она слишком остро ощущала близкое присутствие Аларика. Ей казалось, что она не может нормально дышать. Каждое ее нервное окончание искрилось от его близости, импозантной, пахнущей сандалом и можжевельником.
Еще в коридоре она едва не оцепенела при виде него в деловом наряде. Черный пиджак с высоким воротником, украшенный кесатхской химерой из темно-золотой парчи, обтягивал широкие плечи и придавал силуэту утонченную элегантность. Облегающие черные брюки подчеркивали его стройность, мускулистые бедра и длинные, атлетически сложенные ноги. Вместе с обыкновенно горделивым выражением лица, что лишь слегка смягчалось густыми черными волосами, ниспадавшими на лицо небрежными волнами, каждым сантиметром тела он был похож на молодого императора, излучающего силу и уверенность в себе.
Это повлияло на Таласин. Как-то. Заставило сердце неровно забиться между грудью и горлом, грозясь упасть куда-то в пропасть, словно с утеса. И, что еще хуже, теперь она не могла оторвать взгляда от губ Аларика, вспоминая слова Цзи. Их чувственная пухлость. То, как они были близки к тому, чтобы коснуться ее губ, несколько часов назад. Девушка была уверена, что ранее даже уловила на них первые признаки улыбки, но, скорее всего, ошиблась. Она всем сердцем осуждала свою придворную даму за возникшее по ее вине пугающее состояние.
Усугубляло положение и то, что именно Таласин пришлось официально представить Аларика сидевшим рядом аристократам, которые в какой-то момент начали отпускать колкие реплики, выражая тем самым почти что неприкрытое недовольство этой помолвкой.
– Полагаю, ваше величество, вы уже знали ее светлость еще до ее возращения в Ненавар, – промурлыкала Ралья Мусал, облаченная в перья дайя из Тепи-Ресок, небольшого скопления холмистых островов, что составляли почти половину южной границы Доминиона. – Не могли бы вы посвятить нас в детали сего знакомства?
Таласин перестала дышать. Все за этим столом уже знали, что произошло, если не в мельчайших подробностях, то в приблизительных и объясняющих суть чертах. Они просто хотели подловить на этом Аларика.
Последовало недолгое молчание, во время которого он ковырялся в тарелке, очевидно, выигрывая время на то, чтобы сформулировать тактичный ответ.
– Несколько месяцев назад мне стало известно о том, что в рядах Сардовийского Союза есть Ткач Света. Как предводитель легиона Кованных Тенью я предпринял попытку нейтрализовать ее, но в конечном счете потерпел неудачу. Теперь, когда вопрос с упомянутым Союзом разрешен, я в предвкушении совместной работы с ее светлостью по обеспечению долговечного мира.
Таласин фыркнула бы оттого, как неоднозначно Аларик изложил их общее, запятнанное войной прошлое, но ее внимание привлекло кое-что другое: при его упоминании о Светополотне и Вратах Теней несколько взглядов незаметно скользнули к «клеткам» с сариманами, которые были развешаны по стенам, после чего вернулись к Аларику. «Они боятся этой магии, – подумала Таласин, вспоминая свои первые дни во дворце, когда Урдуя посоветовала ей воздержаться от использования способностей, чтобы не привлекать ненужного внимания. – Они боятся нас».
Она заметила, что нахмурилась. Не было никаких «нас», когда дело касалось ее и Аларика Оссинаста. То, что она выходит за него замуж, не значит, что она на его стороне.
«Во имя дыр на рубахе Всеотца, я выхожу замуж за него». И вот снова по ее телу пронесся приступ паники, словно первый порыв ветра, созданного штормовиком, прогремевшим над городскими улицами, и на этот раз паника лишь усилилась, потому что рядом с ней был Аларик и выглядел он так… как выглядел.
– Так вы этим занимались в Белианском гарнизоне, ваше величество? – спросил Ито Вемпук, тучный раджан из усеянных лотосами Шелковых земель. – Обеспечивали долговечный мир?
– Скажем так: у нас с вашей лахис’кой было там незаконченное дело, – ответил Аларик. – Однако, учитывая, что теперь у вас есть лахис’ка, позволю
