зарычит:
- Где пропадал? Кто всех слаще?
А шмель в ответ:
— М-м-м-м-м-м-м-м… — И ничего другого он и сегодня сказать не может.
Сердитый воробушек
Гнался за бабочкой серый воробушек. Он очень устал:
— Ой, отдохну.
Сел на ветку акации, а там шипы. Укололся, заплакал:
— Овца, овца, иди сюда, давай с тобой акацию съедим!
— Нет, ты ко мне лети, давай с тобой травы пощиплем!
Рассердился воробушек, полетел к волку:
— Волк, волк, давай с тобой овцу съедим!
— Нет, лучше давай с тобой дохлую лошадь сожрем.
— Ах, ты вот каков! — крикнул воробушек и полетел к охотнику:
— Охотник, охотник! Давай с тобой пойдем волков бить.
Охотник снял с плеча лук, спустил стрелу. Стрела вонзилась волку под ребро.
Волк испугался — пошел овцу есть. Съеденная овца испугалась — пошла акацию жевать.
Так тебе и надо, гадкая акация! Зачем воробушка доброго, хорошего уколола?
Страшный гость
Жил-был барсук. Днем он спал, ночами выходил на охоту. Вот однажды ночью барсук охотился. Не успел он насытиться, а край неба уже посветлел. До солнца в свою нору спешит барсук. Людям не показываясь, прячась от собак, шел он там, где тень гуще, где земля чернее. Подошел барсук к своему жилью и вдруг услышал непонятный шум:
— Хрр… Брр…
«Что такое?»
Сон из барсука выскочил, шерсть дыбом встала, сердце чуть ребра не сломило стуком.
«Я такого шума никогда не слыхивал…»
— Хррр… Фиррлить-фю… Бррр…
«Скорей обратно в лес пойду, таких же, как я, когтистых зверей позову, я один тут за всех погибать не согласен».
И пошел барсук зверей на помощь звать:
— Ой, у меня в норе страшный гость сидит! Помогите!
Прибежали звери, ушами к земле приникли — в самом деле от шума земля дрожит.
— Бррррррк, хрр, фью…
Изо всех восьми ходов-выходов так и гремит.
У зверей ноги ослабели.
— Ну, барсук, это твой дом, ты первый и полезай.
Обернулся барсук — большие когтистые звери вокруг стоят, подгоняют:
— Иди, иди!
А сами от страха хвосты поджали.
«Что делать, — думает барсук, — как быть?»
— Чего стал? — тявкнула лиса.
Медленно, нехотя подошел барсук к главному входу.
— Хрррр! — вылетело оттуда.
Отскочил барсук к другому входу-выходу.
— Бррр!
Принялся барсук еще один ход рыть. Обидно родной дом разрушать, да что поделаешь — со всего Алтая свирепые звери собрались.
— Скорей, скорей! — торопят.
Наконец, чуть жив от страха, пробрался он в свою спальню.
— Хррр, бррр, фррр…
Это, развалясь на мягкой постели, громко храпел белый заяц.
Звери со смеху на ногах не устояли, покатились по земле:
— Заяц! Барсук зайца испугался! Ха-ха! Хо-хо-хо!
— От стыда куда теперь спрячешься, барсук? Против зайца какое войско собрал! Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!
Барсук головы не поднимает, себя бранит:
«Почему, шум в своем доме услыхав, сам туда не заглянул? Для чего пошел на весь Алтай кричать?»
А заяц знай себе спит-храпит.
Рассердился барсук да как пихнет его:
— Пошел вон! Кто тебе здесь спать позволил?
Проснулся заяц — глаза чуть не выскочили, перекосились! И волк, лисица, рысь, росомаха, дикая кошка — все когтистые звери здесь…
«Ну, — думает заяц, — будь что будет!»
И — прыг барсуку на лоб. А со лба, как с холма, опять скок! — и в кусты.
От белого заячьего живота побелел лоб у барсука. От задних заячьих лап прошли белые следы по щекам.
Звери еще громче рассмеялись:
— Ой, барсу-у-ук, какой ты красивый стал! Ха-ха-ха!
— К воде пойди, на себя посмотри!
Заковылял барсук к лесному озеру, увидал в воде свое отражение и заплакал:
«Пойду медведю пожалуюсь».
Пришел и говорит:
— Кланяюсь вам до земли, дедушка медведь! Защиты у вас прошу. Сам я этой ночью дома не был, гостей не звал. Громкий храп услыхав, испугался… Скольких зверей обеспокоил, сам свой дом порушил. Теперь, посмотрите, от заячьего белого живота, от заячьих лап щеки мои и лоб побелели. А виноватый без оглядки убежал. Это дело рассудите.
Взглянул медведь на барсука. Отошел подальше — еще раз посмотрел, да как зарычит:
— Ты еще жалуешься? Твоя голова раньше черная была, как земля, а теперь белизне твоего лба и щек даже люди позавидуют. Досадно, что не я на том месте стоял, что не мое лицо заяц выбелил. Вот это жаль! Да, жалко, обидно…
И, горько вздыхая, побрел медведь в свою берлогу.
А барсук так и живет с белой полосой на лбу и на щеках. Говорят, привык он к этим отметинам, даже похваляется:
— Вот как заяц для меня постарался! Мы теперь с ним на веки вечные друзьями стали.
Ну, а что заяц говорит, этого никто не слыхал.
Лягушка и муравьи
Жила-была лягушка. Она жила у маленького круглого озера. Вот однажды вышла из своего дома и прыг-скок по берегу, прыг-прыг — в лес заглянула, скок-скок — дорогу домой потеряла.
Метнулась туда, кинулась сюда и попала на муравьиную тропу.
Муравьи десятками вскочили ей на спину, сотнями вцепились в живот.
— Ква-а, — заплакала лягушка, — кво-о… Как-ак не стыдно заблудившегося обижать, голодного кусать?
Муравьям стало совестно. Спрыгнули они на землю, низко лягушке поклонились:
— Уважаемая тетушка! Пожалуйте к нам в гости — пищу нашу отведайте, питье наше пригубьте.
Пришла лягушка к муравьям, села на почетное место. Ела и пила, песни пела и беседу вела, о чем говорила, сама не поняла — так много меду выпила. Где сидела, там и уснула.
Проснулась, когда солнце высоко поднялось. Муравьи давным-давно на работу ушли, только один муравьишка замешкался — он после вчерашнего пира чашки-ложки убирал.
— Пожалуйста, влезь на эту лиственницу, — попросила лягушка, — кругом посмотри. Не увидишь ли ты, в какой стороне мой дом, мое круглое озеро…
Муравей влез на дерево, во все стороны посмотрел и говорит:
— Вон там, на западе, блестит ваше озеро. Если хотите, провожу вас туда самой короткой дорогой.
— Ка-какой ты добрый! — обрадовалась лягушка. — Пойдем, пойдем скорее. Дома я тебя хорошо угощу.
— Дорогу показать могу, — ответил муравьишка, — но угощаться не стану. Мы, муравьи, ни работать, ни отдыхать поврозь не умеем.
— Ладно, ладно, пусть все идут ко мне в гости. Только бы домой засветло добраться.
Муравей спустился с дерева и побежал к озеру. Лягушка прыг-прыг, скок-скок за ним, а за лягушкой муравьи, как ручьем, потекли — все-все, сколько их было в этом муравейнике, и в соседних, и в дальних. Со всего леса собрались к лягушке в гости.
Вот пришли к озеру. Обернулась лягушка, а на берегу
