Прохор открыл рот.
— Ты не поверишь, но мне она сообщила то же самое и имени не назвала.
— Я, кажется, начал понимать, — Генрих приподнялся на троне и кого-то поискал в толпе. — Ты же сегодня не шут, а король, а кто у нас сегодня дурак? Правильно, Министр!
— Да и не только сегодня, — подметил Прохор, но Сюзерен его не услышал, а если и услышал, то просто промолчал. — Ты намекаешь на то, что этот напыщенный индюк в курсе? Ах, Онри, — вздохнул балагур, — никому она ничего не сказала. Провалился наш план. Обскакала нас твоя… благоверная. Вот кто настоящий шпион.
— Ты думаешь? — нахмурился Августейший. — Может, ее попытать? Узнаем, кто ее подослал…
— Ты совсем из ума выжил?! Я не в том смысле, — опешил Прохор. — Она женщина и твоя жена, на минуточку. И потом, пытки отменили лет как тридцать назад, когда последнюю ведьму сожгли на площади.
Дурной разговор прервал церемониймейстер, объявивший третью и заключительную часть Броуменской Паваны. Вновь музыканты заиграли спокойную мелодию, позволив певцам доиграть партию в кости. И опять по залу расползлись пары, что продолжили кланяться друг другу и, кланяясь, трясти ножками. Но были и такие, кто проигнорировал танец, и в их числе находились дворцовый шут, тот, который настоящий, и изобретатель. Мастер выглядел откровенно плохо. Его лицо приобрело неестественный зеленоватый оттенок. Прохор подошел к нему, кивком оценил отсутствие какого-либо наряда, за исключением широкополой шляпы без пера и чудо-очков, помогающих видеть в темноте, и спросил.
— Ты чего такой квелый?
Тот отмахнулся.
— Зря я сюда пришел. Дышать не чем. Эти дамочки вылили на себя столько духов, что посели их в свинарнике, запах махом перешибет. Еще угораздило потанцевать с какой-то свиньей. Все ноги мне оттоптала, корова. Не мое все это, понимаешь? Я одиночество люблю и спокойствие, а тут…
— А мне здесь жить приходится! — помахал балагур перед носом Даниэля указательным перстом.
— Пойдем в таверну, а?
Шут хмыкнул.
— По-твоему там спокойнее?
— По крайней мере обстановка роднее.
— Вот тут я согласен, — Прохор положил ладонь на плечо друга. — Это последний танец. Сейчас музыканты закончат, переоденутся, и мы все вместе отправимся отдыхать. Я плачу.
По прошествии несколько минут, церемониймейстер объявил конец бала. Король и Королева посовещались и назвали обладателей лучших костюмов. Естественно, ими стали сами Генрих и Изольда, впрочем, как и всегда. После правители Серединных Земель в сопровождении знати отправились в Трапезную залу, дабы преступить к уничтожению яств, над которыми с утра трудились, не покладая ножей, десятки поварят, а шут, мастер и музыканты в трактир, где оставались до глубокой ночи. Там они пили хмельное и орали песни. Не обошлось и без потасовки, в которой приняли участие абсолютно все посетители. Таверне досталось так, словно там произошла схватка медведя с лосем, но стражники, как обычно, урегулировали конфликт, и хозяин остался доволен.
Глава двенадцатая
Прохор проснулся от странного шума, который раздавался в его каморке. Шут провел языком по сухим губам, открыл один глаз и осмотрелся.
— Какого лешего тебе не спится?! — спросил он, узрев мастера.
— Это ты дурака валяешь, а мне работать надо. Дел не початый край, — ответил тот, приделывая к стене какой-то рычаг. — Сейчас у тебя закончу, пойду в Тронную Залу, потом в покои короля…
— А делаешь-то чего?
— Включатель, чтобы электричество включать, когда нужно, — ответил Даниэль.
— М-м, — шут сел на кровати и, почесав живот, влез в рубаху. — Лучше б сделал так, чтоб его выключить можно было при необходимости. Пить охота.
Изобретатель закатил глаза.
— Специально для тебя сделаю выключатель.
— Спасибо, — Прохор припал к крану и стал жадно пить. После облачился в наряд шута. — Я ушел дурака валять.
— Иди…
Мастер прислонил к стене какое-то устройство и принялся крутить рукой вороток. Камень не сдюжил и подался, посыпалась пыль. Шут пожал плечами, надел часы и посмотрел время.
— Ох, ё! Без пяти минут полдень! Сейчас на площади собрание, а я тут жир наращиваю. Негоже опаздывать на чествование самого себя.
Балагур мухой вылетел из каморки и, как конь ретивый, помчался по бесконечным коридорам замка, преодолевая крутые лестничные марши.
* * *
Король и Королева уже заняли свои места на балконе и вкушали виноград, обрывая ягоды с огромной грозди. На большом серебряном подносе было еще много фруктом, ожидающих своей участи: и яблоки, и груши, и гранаты. В центре блюда возвышался ананас. Подставка о трех ножках трещала и грозилась развалиться под тяжестью плодов. Генрих сплевывал косточки за балюстраду, отправляя туда же и кожуру от бананов. Все это падало на головы придворных и знати, что заняли свои места. На помосте в центре площади, под завязку забитой людьми, переминался глашатай со свитком в руках, и скучали музыканты.
— Ну и где твой шут?! — поинтересовалась у мужа Изольда. — Столько народу его ждет, а ему хоть бы что. Неописуемая наглость! Надо его наказать — высечь прилюдно. Взять розги и с оттягом надавать по его упругой… — королева осеклась, а король аж подавился.
— Дорогая?
Но договорить он не успел. Послышался топот и на балкон влетел запыхавшийся шут, который снес-таки столик. Поднос полетел вниз со всем содержимым, да и сам Прохор едва не кувыркнулся низ. Еще бы мгновение и рыжий балагур стал бы красным пятном на булыжной мостовой. Он уже практически вывалился, но был пойман нежными руками взвизгнувшей Первой Дамы.
— Да помогите мне уже!
Генрих бросился на выручку и ухватил шута за щиколотки. Вдвоем венценосные супруги втянули несчастного на балкон. Толпа снизу стояла, открыв рты, и наблюдала за происходящим. Когда виновник торжества был спасен, площадь взорвалась овациями, вверх полетели шапки.
Прохор перевел дух и заключил Изольду в объятия.
— Вы спасли мне жизнь, моя королева. Я ваш должник, — и он приклонил колено.
— Это уж точно, — смутилась та и села в кресло.
Король дал отмашку, глашатай развернул свиток и заорал во все горло.
— Жители Броумена! — толпа затихла и превратилась в слух. — По приказу Его Величества короля Генриха на Западные рубежи, чтобы одолеть необузданное зло, отправился придворный шут. Как вы все знаете, он вернулся с победой. Ура, братья и сестры! — те подхватили и принялись махать руками, глядя на балкон Главной башни. Прохор махал в ответ и слал воздушные поцелуи. Бирич выдержал паузу и продолжил. — Неведомая напасть пыталась захватить часть нашего королевства. Завязался неравный бой и все такое! Наш писарь, что последовал за шутом, подробно описал происходящее и занес в Книгу Летописи. А обо всех ужасах сражения расскажут наши музыканты. Поприветствуем их!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
