— Деньги вскоре могут понадобиться тебе, при такой разговорчивости.
Он медленно убрал доллар в карман.
— Эти денежки должны быть сумасшедшими, чтобы водиться у такого шутника, как вы, — сказал водитель. — У вас, наверное, все губы в трещинах от их поцелуев.
Он уехал прежде, чем я успел придумать достойный ответ.
Я принялся созерцать дом Пеппи. Это было жилище достойное Рокфеллера или П. Моргана. Оно выглядело большим, новым и крепким: монолитные кирпичные стены, черепичная крыша, широкие, как в загородном доме, окна.
Я поднялся по ступенькам и позвонил. Пожилой человек, скорее всего дворецкий, открыл массивную, обитую железом дверь со словами:
— Входите, сэр.
Я был приглашен в дом без лишних слов, без выяснения цели визита.
Пройдя вслед за дворецким, я очутился в просторном холле, с интерьером в стиле позднего модерна. Особым вкусом это не отличалось, но зато сразу чувствовался запах больших денег. То есть цель, которую преследовал Пеппи, была достигнута.
Дворецкий бросил на меня вопросительный взгляд.
Это был высокий человек с белыми волосами и блеклыми голубыми глазами. Можно было подумать, что его лицо парализовано: настолько застывшей была вопросительная гримаса.
— Сэр желает кого-нибудь видеть?
— Да, — сказал я. — Мне нужно сказать несколько слов мистеру Крюгеру.
— Мистеру Крюгеру, сэр? — его глаза широко распахнулись от удивления, словно я попросил по крайней мере встречи с президентом.
— Совершенно верно, — подтвердил я, улыбаясь ему.
— Сожалею, сэр, — дворецкий с достоинством выпрямился. — Мистер Крюгер принимает только по предварительной договоренности. Не хотите ли переговорить с его секретарем?
— Я не нуждаюсь в таких условностях. Тем более в секретаре. Мне необходимо встретиться с самим мистером Крюгером. Скажите, что его хочет видеть Росс Милан из «Репортера». Добавьте, что это важно.
Какое-то мгновение дворецкий внимательно разглядывал меня.
— Очень хорошо, сэр, — с этими словами он исчез на лестнице, оставив меня одного.
Ждать пришлось так долго, что я уже начал думать, а не разбил ли его внезапно паралич, и притом всего сразу. Стрелка больших, явно дедушкиных часов, установленных в холле, продвигалась вперед маленькими скачками, и ожидание становилось нестерпимым.
Наконец-то я услышал шаги. Это был явно не дворецкий. Кто-то легко и быстро прошел по коридору, и вскоре я увидел его на лестнице. По широким ступеням спустилась молодая женщина — тонкая и хрупкая брюнетка, со странно прямыми бровями, с глазами цвета голубого кобальта и очень большими, радужными зрачками. На ней были песочного цвета брюки, бордовая кофточка, а на голове нечто вроде тюрбана. Ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не рот с тонкими, как кровавая щель, губами, которые выдавали не самые лучшие наклонности характера данной особы. Я представил ее в темной комнате занимающейся отрыванием лап у паука. Это занятие, я думаю, должно было доставлять брюнетке массу удовольствия.
— Я секретарь мистера Крюгера. — У нее был глубокий и звучный голос.
— Хорошо, хорошо, — сказал я. — Хорошо, хорошо, хорошо.
Она слегка нахмурилась, затем спросила:
— Вы хотите видеть мистера Крюгера?
— Это действительно так, но мое время на исходе. К несчастью, мой дохтор позволяет мне всего лишь один прием пищи в день. — Я поправил свой галстук. — Вы свободны сегодня вечером?
— Росс Милан, из «Нью-Йорк репортер», не так ли? — глаза цвета голубого кобальта немного потемнели.
— Именно так, — согласился я. — Для вас просто Росс. Так чем вы занимаетесь сегодня вечером? Вообще-то я человек строгих правил, но для вас сделаю исключение.
— По какой причине вы добиваетесь встречи с мистером Крюгером?
У меня было большое желание растоптать ее на месте, но вместо этого я миролюбиво произнес:
— Как вам сказать. Не стоит из-за этого так суетиться и серьезничать. Обычная история, сугубо мужская. У женщин ведь тоже имеются свои тайны.
— Тогда вам лучше подняться со мной, — сказала женщина, поворачиваясь на лестнице.
Поднявшись на второй этаж, я догнал секретаршу и пошел с ней рядом.
— Я был серьезен, приглашая вас, — сказал я вдруг. — Не позволите ли угостить вас витаминами где-нибудь в приличном месте?
Она промолчала.
— Как вас зовут? — не унимался я. — Должен же я знать, если вдруг буду представлять вас друзьям.
— Лидия Брандт, — бросила она не оглянувшись. — И я вовсе не стремлюсь к знакомству с вашими друзьями.
— Никогда не надо так говорить, — сказал я. — Иногда случаются и более фантастические вещи.
Она открыла дверь в глубине коридора и отошла в сторону.
— Мистер Крюгер дает вам одну минуту.
— Не покидайте меня, — попросил я, заходя в комнату.
Кобальтовые глаза вспыхнули недобрым светом, и их обладательница исчезла, не сказав больше ни слова. Я остался в одиночестве в большом помещении, служившем, скорее всего, библиотекой.
Я с интересом огляделся. Собрание книг состояло из такого количества литературы по криминалистике, которого я еще никогда не видел. Даже в префектуре полиции не было ничего подобного. Рядами стояли книги по криминалистике, начиная от XVI века и до наших дней. Здесь были книги по ядам, судебной медицине, убийствам, шантажу, изнасилованиям и похищениям детей и тому подобное.
В тот момент, когда я снял с полки второй том Хэвелока Эллиса, открылась дверь и вошел Крюгер.
Должен сознаться, он привел меня в изумление. Я видел его два года назад, когда он был еще базарным торговцем. С тех пор он здорово изменился. И хотя я ожидал в нем перемен, но не до такой же степени!
Вышел новоявленный бизнесмен в халате серого шелка, стянутом витым шнуром мерцающего красного цвета. Лицо Крюгера было гладким, без малейшего намека на морщины, словно им занимались косметологи со всего света. Маленькие белые руки были мягкими и хорошо ухоженными, с наманикюренными ногтями. Только глаза не изменились: блекло-голубые, они и сейчас выдавали весьма порочные движения души этого человека. Его череп, по-прежнему лысый, даже как-то подходил к новому облику Крюгера.
Мы обменялись взглядами, Крюгер закрыл дверь и прошел в глубь помещения.
— Шикарная библиотека, Пеппи, — сказал я первое, что пришло на ум. — Кто собирал ее вместе с тобой?
Он провел кончиком пальца по крылу носа. Это было что-то новое. У бывшего базарного торговца не было времени на манерничанье, которое у теперешнего Пеппи, видно, стало необходимостью.
— Чего ты хочешь? — у него был вкрадчивый, высокого тембра голос, как если бы это говорил японец. Я и забыл, что он так разговаривает.
— Какой блестящий репортаж мог получиться, — сказал я с восхищением. — Я помню, каким ты был два года назад! Какой разительный контраст!
— Чего ты хочешь? — повторил он.
Я замолчал и посмотрел на него. Каменная неподвижность его взгляда говорила мне, что надо немедленно брать быка за рога. Я бросился в атаку.
— Где Келли? — спросил я.
— Келли? — переспросил Крюгер, нахмурившись. — Какой Келли? Что все это значит? — Его голос дрожал от злости.
— Есть некто по имени Келли, с кем я пытаюсь связаться, — сказал я, присев на краешек дубового письменного стола. — Я слышал, он обращался к вам по какому-то вопросу, вот я и подумал, не сможете ли вы помочь мне с ним встретиться.
Крюгер внимательно посмотрел на меня.
— Но я не знаю никакого Келли, — заявил он таким тоном, что я понял, что не добьюсь от него иного признания.
— Очень плохо, — я пожал плечами. — Я надеялся на обратное. Что ж, и на том спасибо.
— Что тебе от него было нужно? — вырвался вдруг вопрос.
— Не хочу заставлять вас зря тратить время, — я сполз со стола. — Это вряд ли вас заинтересует.
— Садись! Поговорим! — И тени приглашения не звучало в его голосе. Это был приказ. Поскольку терять мне было нечего, я пожал плечами и устроился в удобном кресле, приготовившись слушать.
Я понимал, что в голове Крюгера зреет какой-то план относительно меня. Инициатива спрашивать перешла к хозяину особняка. Первый вопрос Пиши открыл мне, что обо мне здесь все знают.
— Ты ушел из «Репортера»? — спросил он отрывисто.
Я согласно кивнул головой.
— Да. Мэддокс выгнал меня. Он полагает, что все…
— И чем ты сейчас занимаешься?
— Живу на сбережения, — ответил я беззаботно. — А почему вас это интересует?
— Я могу сделать что-нибудь для тебя?
Я посмотрел на него. Это лицо негодяя, голубые каменные глаза, блестящий череп не предвещали мне ничего хорошего. Я знал, чем конкретно занимается Пеппи. Я не мог иметь с ним ничего общего. Но нужно было поддерживать разговор.
