— Лучше в парк.
Вот уже два года, как я не бывал в Центральном парке, и было приятно оказаться там. В парке за этот срок не произошло никаких изменений. Как приятно было снова увидеть молодых мам и нянь, занятых болтовней, чтением или наблюдением за своими чадами, которые катались на велосипедах, роликовых коньках или самокатах.
Через пятьдесят лет после моей смерти панорама, без сомнения, останется такой же. И лодок на озере будет по-прежнему много, как насекомых. Истинные нью-йоркцы со средним достатком вовсе не сожалеют об отдыхе за городом, поскольку есть Центральный парк, с тенистыми аллеями, кортами и девятнадцатью бейсбольными полями, шестью хоккейными полями, и в нем всегда можно приятно провести вечер. Fix это вполне устраивает. И меня тоже.
Мы сидели в тени и глядели на людей, снующих вокруг. Прекрасное занятие, если у тебя нет других забот. Я попытался взять Миру за руку, но она не позволила.
— Кругом же люди!
— Наплевать. Поговорим о тебе, Мира.
— О, конечно, — ответила она. — Но для чего?
Почему бы нам не пожениться? — выпалил я, не зная толком, действительно ли мое предложение. Мне было очень любопытно увидеть ее реакцию.
— Зачем? — она смотрела на противоположную сторону озера. — Мужчина без определенных занятий мне не нужен. Какой в этом может быть смысл? Я сама себя отлично защищаю.
— Женятся не ради этого, а ради любви.
— Кто это тебе сказал? — Она насмешливо смотрела на меня. — Ты, должно быть, почерпнул свои знания по этому вопросу из книги «Все для молодых девушек»? Или в каком-нибудь ином произведении времен гражданской войны Севера и Юга.
— Бывают моменты, когда мне хочется швырнуть тебя в озеро, — сердито сказал я. — Можешь ты быть серьезной?
— Когда ты устроишься на работу, мы вернемся к обсуждению этой темы.
— Отлично. Итак, я устраиваюсь на работу и ты выходишь за меня замуж?
— Если работа будет приличной.
— Послушай, мой ангел, с меня довольно твоих меркантильных взглядов на жизнь.
— Почему бы тебе не увидеть Андаска? — парировала Мира. — Хотя бы для того, чтобы доставить мне удовольствие.
— Опять ты об этом! — возмутился я и попытался переменить тему: — А что скажут по этому поводу Док Анзел и Богль? Ты не хочешь больше искать ни твоего отца, ни Келли, ни даже ту, которая стала твоим двойником?
— Росс, — Мира сжала мою руку. — Только бы мы были вместе, а остальное неважно. Лишь бы мы всегда были вместе и постараемся забыть о тех двоих.
— Можно, конечно, оставить их, но вначале поставим их в известность о том, что наши дороги расходятся.
— Вот и отлично, предупреди их, — с воодушевлением подхватила Мира. — Поедем сейчас же!
— Отлично! Я согласен, — я посмотрел на часы. Было немногим больше трех часов. — Они сейчас как раз дома, если только Сэм не ушел играть на скачках.
Когда мы спускались по каменным ступеням, ведущим к выходу из парка, моя спутница опять взялась за свое:
— Так решено? Ты встретишься с Андаска?
— Да. Я навещу его как-нибудь вечерком.
— В самом деле? — она прижалась ко мне.
— Непременно, раз уж ты этого хочешь.
Едва мы зашли в квартиру, как из кухни выскочил Сэм с обеспокоенным выражением на лице.
— Наконец-то! — сказал он с облегчением. — Виски с вами?
— С чего бы? — удивился я. — Мира оставила его здесь.
— Вот черт, — пробормотал он. — Значит, он потерялся. Я обшарил всю улицу, но не нашел его. Тогда подумал, что, может быть, он ушел с вами.
— Я его не брала, — Мира покачала головой.
— Ничего страшного, прибежит, — сказал я, швыряя шляпу на стул. — Я знаю Виски. Видно, нашел себе подружку.
Появился Док, и его первый вопрос тоже был о собаке:
— Нашли Виски?
— Да не волнуйтесь так. Вернется, никуда не денется. У собак, как и у людей, бывают свои дела.
Анзел посмотрел на Миру.
— Ну и ну! Какая ты сегодня хорошенькая! Как прошел обед?
— Благодарю, — она сняла шляпку. — Все прекрасно.
— И все же я очень беспокоюсь о Виски, — не успокаивался Сэм.
Мира махнула рукой.
— Успокойся! Если Росс думает…
— Росс? — Сэм широко раскрыл глаза. — Я вижу, вы уже снюхались.
Мира повернулась ко мне.
— Об этом пусть лучше расскажет он, — сказала она и вышла из комнаты.
Анзел и Сзм вопросительно уставились на меня.
— Что еще случилось? — спросил Сэм.
Я уселся в кресло и обстоятельно рассказал о своем визите к Пепин, об Андаска и Лидии Брандт.
Они слушали в молчании, и, когда я закончил, Док спросил у Сэма:
— Это имя тебе что-нибудь говорит?
— Еще бы! — сказал Сэм. — Он поставлял оружие для Йо-йо, когда я был в Чикаго. И это, без сомнения, тип, с которым лучше не связываться.
— А теперь послушайте, чего хочет Мира, — медленно проговорил я. — Она требует, чтобы я бросил вас и остался только с ней. И работал на Андаска. На все остальное ей наплевать. Как вам все это?
Они дружно молчали.
— Она больше не беспокоится о своем отце. Ей уже неважно, что кто-то ее обошел. Можно подумать, что Миру подменили, что со мной была совсем другая женщина, — сказал я, глядя на Анзела.
— Да, — ответил он. — Понимаю, о чем вы говорите. Я спрашиваю себя…
— Поймите, Док, необходимо разузнать об этих ее превращениях поподробнее, — сказал я, закрывая глаза. — Что касается моей работы, то, может быть, мне все же стоит повидать Андаска?
— Мне тоже так кажется, — согласился Анзел. — И прихватите с собой Сэма.
— Где мне найти его, — спросил я. — Может быть, ты знаешь, Сэм?
Сзм пожал плечами.
— В последний раз, когда я о нем слышал, он жил в районе Мелберри-парк. Там должны знать, где его теперешнее пристанище.
— Поедем туда, — решил я. — А вы, Док, ждите здесь и следите за малышкой, чтобы она ни в коем случае не выходила из дома. Я подозреваю, что назревает очередное превращение.
— Положитесь на меня, — заверил нас Док.
Мы вышли.
Мелберри-парк находился к северу от Бруклинского моста, в ста ярдах от китайских кварталов. Вот уже сто лег это самый опасный уголок Манхэттена. Перекресток «пяти углов» располагался поблизости от старого пивоваренного завода, огромного строения, кишащего нищими неграми и другим сбродом. По семьдесят пять мужчин, женщин и детей жило там в одной комнате. Может быть, это поможет вам представить, какое это было страшное место. Убийства случались там ежедневно, и многие дети годами не покидали своих комнат, боясь выйти в коридор, чтобы не стать жертвой какого-нибудь маньяка. Молодые, достаточно сильные, чтобы за себя постоять, встречались с дружками в соседних переулках. Из таких сильных парней вышли первые нью-йоркские гангстеры. В течение столетий все пороки и преступления огромного города исходили из этого места, расположенного между Мелберри-Бенд, Чэхем-сквер и Беверли Хиллз.
В наши дни район Мелберри-парк стал немножко потише, но квартал по-прежнему населен всякого рода подонками.
Сэм беззаботно прокладывал себе путь среди толпы шумящих детей, запрудивших тротуар. Парень чувствовал себя в своей стихии.
— Куда идем? — осведомился я, ощущая на себе враждебные взгляды непричесанных и усталых женщин, стоящих на порогах своих жалких жилищ.
— Я знаю тут одного человека, — сказал Сэм довольно бодро. — Он владелец небольшого бара. Как же его зовут…
Я терпеливо ждал, надеясь сохранить отсутствующий вид. Даже детишки бросили свои игры, чтобы лучше разглядеть нас.
— Викси! — Сэм хлопнул себя по лбу. — Конечно же! Это то, что нужно. Он должен знать, где найти Андаска, потому что знает этот район как свои пять пальцев!
Мы нашли Вккси за стойкой жалкого бара. Он был поглощен изучением спортивней газеты. По всему было видно, что его интересовал список лошадей предстоящего забега. Владелец заведения подозрительно уставился на нас.
— Привет, Викси, — Сэм вступил в полумрак кабачка. — Как поживают твои мозоли?
Викси насторожился. Потом его грубое, покрытое каплями пота лицо оживилось, и он ткнул Сэма огромным, как дыня, кулаком.
— Богль, лопни моя селезенка! — заорал он, тряся головой. — Откуда ты взялся?
Сэм ухмыльнулся, тряся огромную ругу вверх-вниз.
— Приятно встречать старых дружков! Как дела, Викси?
Улыбка Викси исчезла.
— Вот уже шесть лет, как я прозябаю в этой дыре! Тридцать вонючих монет в месяц! Чего ради надрываться здесь попусту, а зимой еще вдобавок трястись от холода! — Бармен со злостью плюнул на пол.
— Черт возьми, — недоумевал Богль. — А я-то думал, что у тебя все в порядке.
— В порядке… Это было раньше, когда сюда заходили наши дружки. Помнишь Люка?.. Вот это был парень!.. А теперь можно надеяться разве что на Санта Клауса.
