Игорь встрепенулся:
— Откуда ты все это взяла?
— Я же ведьма! — расхохоталась Наташа так, что с липы, укрывавшей скамейку, посыпались соцветья. — Ты разве не знал?!
Игорь заразился ее весельем и даже согласился обязательно прийти сегодня на презентацию диска популярной девчачьей группы. Как выразилась Наташа — развеяться.
Аня Шелестова входила в клуб «Гараж», протягивала пригласительный, улыбалась кому-то и никак не могла взять в толк — что она здесь делает? После встречи со взбалмошной теткой из «Сити-смарт» и теткиной подружкой она как будто запьянела. До сих пор не может понять: пригрезилось ей, что эта Даша или Маша подошла к ней в туалете, всучила билет и сказала: «Ты придешь туда ровно в десять вечера»? Могло такое быть? Скорее всего — нет. Они зачем-то срочно вызвали ее на встречу. Расплывчато обсуждали какие-то публикации за деньги. Ни о чем не договорившись, всучили ей это приглашение и смылись.
Аня подошла к бару, заказала мятный коктейль, облокотилась о стойку и принялась разглядывать публику. Обычная публика. Бездельники, папины-мамины дочки, знаменитости третьего сорта, несколько известных личностей первого звена, мальчики-модели и девочки-модели, которым заплатили по 20 баксов, чтобы они ходили туда-сюда, завлекая красотой денежных тузов… Тоска.
Время от времени с Аней здоровались приятели, кто-то даже спросил… кто-то, кого Аня не помнила, как зовут, и кто вроде бы тоже не помнил, как ее зовут, — так, поприветствовал ради проформы… И в отместку за никчемное «Как дела?» она во всех подробностях описала, как лечила застуженные придатки, что показывали анализы и как хламидиоз в конце концов не подтвердился.
— Это было потрясающе! — произнес кто-то, когда отошел навязчивый знакомый. — Более драматичной истории о лечении придатков я не слышал.
Аня обернулась и столкнулась с симпатичным молодым человеком.
Ей вдруг стало неловко за то, что она добрых десять минут измывалась над приятелем. Весь этот ее «вызов пошлости» показался глупостью и хамством.
— Да-а… — пробормотала она. — Меня зовут Аня.
— А меня Игорь, — представился он. — И я не имею никакого желания здесь оставаться.
— А я даже не понимаю, как я сюда попала, — улыбнулась Аня. — Смоемся?
— Запросто! — обрадовался Игорь, и они гуськом двинулись к выходу.
Он шел сзади и глаз не мог отвести от ее легкой, спортивной фигуры. Узкая шея, прямые плечи, загорелые поджарые руки, точеные бедра, тонкие щиколотки. Копна темных волос собрана в пучок. Но шпильки не выдержали тяжести, и отдельные коричнево-рыжеватые пряди упали на лопатки. Аня обернулась посмотреть, не отстал ли он, а он еще раз удивился, какие у нее живые глаза и какие обаятельные ямочки на щеках. Нижняя челюсть слегка выпирает, но ее это не портит. Наоборот, говорит о решительности и энергии.
На улице Аня резко остановилась и схватила Игоря за локоть. Ее глаза возбужденно блестели.
— У меня появился план! — воскликнула она.
— Что за план? — поинтересовался Игорь, потирая нос.
— Самый ужасный план на свете! Только нам нужно выбраться на Кольцо.
— Ради Бога, — согласился Игорь, вынул брелок и открыл машину, стоявшую напротив клуба. — А что за план, поделишься?
— Ни за что! — отказалась Аня. — А то вдруг ты не согласишься…
По дороге они остановились, зашли в магазин и купили лимонад, чипсы, жевательный мармелад и засахаренный арахис. Добравшись до Садового, высадились на Красных Воротах. Игорь поставил машину на стоянку, а Аня поволокла его на троллейбусную остановку.
— Сейчас, сейчас, — приговаривала она.
— Мы куда едем? — любопытствовал Игорь. — И почему на троллейбусе?
Но Аня только прижала палец к губам и загадочно улыбнулась.
Наконец подкатила «букашка». Они зашли внутрь, и Аня тут же уединилась с водителем в кабинке. Вышла довольная, а на следующей остановке водитель попросил всех освободить салон, потому что троллейбус «следует в парк». Аня удержала Игоря за руку.
— Я подкупила водителя, и мы сделаем круг совершенно одни! — заговорщицки прошептала она. — Будем есть, пить, курить и вообще делать все, что пожелаем!
— Ты наняла троллейбус? — рассмеялся Игорь.
— Представь себе! — Аня торжествовала. — Давно об этом мечтала! Медленно-медленно ехать по Кольцу, глазеть по сторонам, и чтобы курить и без пассажиров.
— Но ведь в машине тоже можно курить и медленно ехать, — улыбнулся Игорь.
Аня нахмурилась.
— Ты не понимаешь! Троллейбус выше, и у него везде окна, — пояснила она, как маленькому ребенку, который упрямо не понимает, почему дважды два — четыре.
— Ну ладно, — согласился Игорь. — Троллейбус так троллейбус.
К его удивлению, кататься на троллейбусе было здорово. Он едва тащился по Садовому, давая возможность хорошенько оглядеться. За десять лет Москва изменилась так, как должна была перестроиться за семьдесят. Дома росли как на дрожжах. Время стирало лишнее и оставляло самое достойное. Никто бы теперь не посмел назвать столицу большой деревней. От старых, кривых и длинных переулков остались лишь жалкие отрезки — они сменились проспектами и широкими улицами. Огромные современные махины сияли новизной, неоновыми вывесками и чистыми витринами. То там то сям на дома опирались старые растолстевшие деревья — московские старожилы, пережившие много поколений. А старые домишки или мощные здания сталинской эпохи словно гордились новыми хозяевами, превратившими нелепые огромные балконы в крытые оранжереи, технические постройки на крыше в пентхаусы, а древние продуктовые лавки в супермаркеты.
Игорь вспомнил, как давным-давно в августе отец привез его в Москву на машине. Вечерело — огромное усталое красное солнце висело над домами. Они неслись мимо новостроек, мимо парков, и только на набережной, там, где все здания были из кирпича, где возвышалась, раскинув крылья, гостиница «Украина», где на пригорке возвышался большой полукруглый дом и где по метромосту громыхал поезд, отражая в окнах и реку, и красный заводик на набережной, и малиновое солнце, и сизо-голубое небо… Только там Игорь почувствовал, что он в Москве, в необъятном городе, выдыхающем на людей гарь, дым, жар и энергию — такую энергию, что ее можно было резать ножом и мазать на хлеб. Тогда Игорь и понял — сразу и окончательно! — что хочет и будет жить только здесь, в этой стихии. Во что бы то ни стало.
— Где ты живешь? — спросил он у Ани.
— На Тверской, — ответила она и высыпала в рот остатки сырных чипсов.
— Ух ты! — восхитился он. — И как?
— Как жить на Тверской? — хмыкнула она. — Родителей бесит. Они построили загородный дом и теперь по два часа ездят на работу. У них своя трехкомнатная квартира, тоже на Тверской, а у меня — своя. Там как бы одна комната, но в кухне метров двадцать, так что она у меня вроде гостиной, а комната — кабинет, спальня, склад вещей и кинозал. Мне нравится — выходишь на улицу и тут же оказываешься в центре событий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
