— Где ты живешь? — спросил он у Ани.
— На Тверской, — ответила она и высыпала в рот остатки сырных чипсов.
— Ух ты! — восхитился он. — И как?
— Как жить на Тверской? — хмыкнула она. — Родителей бесит. Они построили загородный дом и теперь по два часа ездят на работу. У них своя трехкомнатная квартира, тоже на Тверской, а у меня — своя. Там как бы одна комната, но в кухне метров двадцать, так что она у меня вроде гостиной, а комната — кабинет, спальня, склад вещей и кинозал. Мне нравится — выходишь на улицу и тут же оказываешься в центре событий.
— Вы прямо оккупировали Тверскую, — с легким оттенком зависти заметил Игорь.
— У нас там еще и бабушка живет, с другой стороны, — сказала Аня. — Мы у нее справляем Новый год. У нее такая преогромная гостиная, посреди которой ставится живая елка, — и мы ее всей семьей наряжаем по старинному обычаю: вешаем всякие сюрпризики, шоколадных зайчиков, яблочки с марципаном и все такое. Бабушка мечтает выдать меня замуж, чтобы я обзавелась семьей и нарожала ей правнуков.
— А ты что не выходишь? — спросил Игорь, и отчего-то где-то в желудке у него екнуло. — Не хочется?
— Хочется, — серьезно призналась Аня. — Только я не знаю за кого. Одни слишком много работают, другие не работают вообще, третьи шляются по бабам… Все не то. Я хочу так выйти замуж, чтобы один раз и на всю жизнь, чтобы я знала — это серьезно, по-настоящему. А не устраивать трамтарарам, свадьба, тамада, все такое, а потом вопить, что этот говнюк претендует на мою родную квартиру.
— А как ты поймешь, что вот это — на всю жизнь, а эти все… не на всю? — не отставал Игорь.
— Я знаешь как думаю… — Аня сделала короткую паузу. — Что когда вот мы поругаемся и я решу: «Пусть будет так, как он хочет, — какая, на фиг, разница, если для него это так важно, значит, тому и быть», — и вот тогда я пойму, что нет такой штуки — мои интересы. Есть мы и наша жизнь.
Аня заглянула Игорю в глаза, словно ища ответа на свои слова.
— Ты так просто все объяснила, — сказал он, — что мне тут же захотелось с тобой поругаться.
* * *
— Сейчас или отложим на завтра? — нервничала Наташа.
Маша находилась в ступоре. Она никак не могла решиться — сегодня или завтра знакомить Игоря с Яной? Сегодня — перебор, но так не хватает времени!
Они сидели у Греты перед магическим зеркалом. Любовались на Игоря и Аню, рассекающих на троллейбусе. Грета читала дамский иронический детектив.
— Девочки, идите домой и ложитесь спать! — прикрикнула она. — Вы своими спорами меня с ума сведете! Куда его сейчас знакомить? Все уже спать давно хотят — что это за романтика с зевками и слипающимися глазами?
Неожиданно ведьмы ее послушались. Собрались и попрощались, пообещав вернуться утром. Грета вздохнула и так резко хлопнула за их спинами входной дверью, что девушки вздрогнули, как от подзатыльника.
Они молча брели по затихшему бульвару — угрюмые, недовольные, озабоченные.
— Смотри… — прервала молчание Наташа.
Маша оглянулась и заметила, что на одной из скамеек отдыхает велосипедист — загорелый молодой парень в хорошей спортивной одежде, с навороченным байком тысячи за полторы долларов, а над ним, едва удерживая молодого поджарого стаффордшира, нависает здоровенный, пьяный в дугу толстяк.
— Слышь, ты, дай покататься! — требовал толстопузый.
— Я… э… — мямлил молодой человек в растерянности.
Было заметно, что он напуган. Здоровяк явно не был расположен к отказу, да и собака, судя по мрачному рычанию, не одобряла неповиновения хозяину.
— Я отдам те, чё, не веришь? — оскорбился толстяк, а собака подскочила от возбуждения.
Девушки подошли ближе и встали рядом со скамейкой. И собака, и хозяин повернули к ним злые оскалившиеся морды и уставились узкими красными глазками.
— А эт чё за через плечо? — невнятно поинтересовался нахал.
— Слышь, ты, — подражая его выговору, обратилась Маша, — а дай ключи от квартиры.
— Чё? — переспросил здоровяк.
— Чё слышал, урод! — рявкнула Наташа. — Ключи давай! Я отдам, веришь мне?
Маша тем временем посмотрела собаке, рвавшейся из ошейника, прямо в глаза. Пес вдруг попятился, заскулил и плюхнулся на подогнувшиеся задние лапы. Она перевела взгляд на хозяина — и тот, бормоча извинения, дрожащими руками нащупал в кармане связку ключей и передал Наташе.
— Развлечемся? — предложила Маша.
Наташа кивнула, они заставили толстяка назвать адрес и удалились в сторону нового, с роскошными эркерами и террасами дома.
— На хрена ему этот велик понадобился? — удивлялась Наташа, разглядывая сверкающее чистотой, желтым мрамором, лепниной и фресками с изображениями цветов парадное.
— От жлобства, — хмыкнула Маша, заходя в просторный лифт. — Захотелось, понимаешь?
Они поднялись на шестой этаже, вскрыли ярко-синюю дверь квартиры номер 12 и очутились в необъятном салоне. Громоздкие диваны, огромный плоский телевизор, новенькая стереосистема с высоченными колонками, шторы в сложных драпировках. Квартира выглядела так, словно хозяин приказал поставить сюда все самое дорогое, не разбираясь, подходят ли вещи друг другу. На стенах висели старательно выписанные, покрытые лаком и украшенные золочеными рамами портреты мордастых мужчин с маленькими хищными глазами и женщин с серыми одутловатыми лицами.
Девушки прошли в спальню и ахнули. На кровати могла свободно поместиться футбольная команда с запасным составом. Деревянная спинка закрывала половину стены. Художник вырезал на ней, наверное, весь пантеон греческих богов: нимфы заигрывали с сатирами, сверху вниз на это любовался зависший в воздухе Гермес, Леда обнималась с лебедем, а Геркулес под раскидистым деревом мял дебелую Омфалу.
— Твою мать! — расхохоталась Наташа. — Это что, тяга к культуре?
Маша хмыкнула, направила руку на изголовье, и фигурки стали меняться. Вместо шаловливых богинь появились злобные демоны, а веселые рожицы божеств исказились в вечной муке проклятых грешников. Картина огнедышащего Ада вышла так страшно, что даже Наташа содрогнулась. Вернувшись в гостиную, Маша бросилась к картинам. По ее велению портрет пожилого мужчины со злым, чванливым лицом высунул язык. Дама с тугим узлом на макушке выставила руку и отогнула средний палец. Дядечка в коричневом пиджаке скосил глаза к переносице, а молодая женщина с вытянутым, сухим, как таранка, лицом засунула в рот два пальца, сделав вид, что ее тошнит.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась Наташа. Чтобы отдышаться, она уперлась ладонями в колени и тихо повизгивала от восторга. — Вот это круто!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
