— Ну, ты вовсе не похожа на овцу, — уверенно заявила Миртл.
— Ярка[10], — уточнила Вилла.
— Что такое? — Миртл посмотрела вниз и провела рукой по переду платья. — У меня яркое пятно?
— Ярка, — Вилла пожала плечами, — это взрослая овца женского рода.
— Хватит об этом, — резко ответила Миртл. — Я знаю, что ты пытаешься не думать об этом ужасной куче лжи, так что не пытайся отвлечь меня, мисси!
Вилла медленно присела среди кучи коробок.
— Я знаю, — печально проговорила она. — Я не думала, что это случится за одну ночь, но в этом сообщении нет ни одного слова о том, как прекрасно он выглядел, или о моем платье, или о том, над чем мы так долго работали.
— О чем ты говоришь? — Дафна нахмурила свои красивые брови. — Ты же не можешь верить, что сумеешь убедить Общество снова принять Натаниэля? — она прижала руку к горлу. — Ты даже думаешь о том, что это могло быть возможным!
— Ха! — прокаркала Миртл. — Да, мы можем. — Она бросила газетный листок в едва горящий огонь в камине комнаты Виллы. — Получай, нечестное издание!
Вилла медленно улыбнулась двум женщинам.
— Так я могу рассчитывать на вас?
Белоснежное шелковое придворное платье было отглажено и надето — оно отлично подошло, от широких, вышитых золотом лент на подоле до весьма низко вырезанного и украшенного тесьмой лифа. К счастью, Китти предпочла тиару украшенному перьями тюрбану. Вилла не была уверена, что сможет носить тюрбан. Она и так уже ковыляла в туфельках на высоких каблуках, которые ей пришлось надеть, так как не могла себе представить, что ей придется подшивать дорогостоящее платье Китти ради одного позаимствованного выхода в нем.
Оказавшись в Палате Аудиенций дворца Сент-Джеймс, Вилла приободрилась, увидев других бледных, нервничающих до недомогания дебютанток. У одной девушки начали заплетаться ноги. Ее компаньонка выхватила флакон с нюхательной солью и мастерски применила его.
Вилле стало легче дышаться. Она могла покачиваться на ходу и быть не совсем уверенной в том, как себя вести, но она не была настолько нервной.
Широкие двери на другом конце зала начали открываться, и толпа засуетилась. Вилла попыталась разглядеть что-то за лесом страусиных перьев, внезапно обрадовавшись, что у нее высокие каблуки. Тучная, грандиозно одетая фигура вошла в зал и все склонились в глубоких поклонах и реверансах. Принц-Регент небрежно взмахнул рукой аудитории и с ворчанием уселся на трон.
— Он совсем не выглядит так, как я представляла себе все эти годы, — прошептала Вилла Миртл, когда они выпрямились.
Миртл кивнула, ее пурпурные перья подпрыгнули.
— О, но он был хорошеньким мальчиком когда-то. Я помню, как наблюдала за тем, как он взрослел, при этом он часть времени выглядел как ангел, а другую половину — как дьявол.
Очаровательно.
— В самом деле? Которую же часть вы видите сейчас?
Миртл посмотрела на Принца, ее взгляд был немного печальным.
— Я думаю, что сейчас я вижу одинокого мужчину. Скучающего и одинокого.
Одна за другой, крайне возбужденные девушки сопровождались для реверанса перед Принцем-Регентом. Их имена и происхождение официально зачитывались вслух служителем в парике, но Георг, казалось, совершенно его не слушал.
Когда настала ее очередь, Вилла сделала глубокий вдох и двинулась вперед, слегка покачиваясь на своих каблуках. Она сделала такой низкий реверанс, что ее нос почти коснулся пола, и она испугалась за безопасность своей диадемы.
— Мисс Вилла Трент, — нараспев произнес служитель, — из… — он сделал маленькую паузу. — Мисс Вилла Трент! — громко закончил он, словно пытаясь громкостью возместить недостаток информации.
Вилла сохраняла позу, ожидая реакции Принца на ее имя. Когда никакого ответа не последовало, она изменила положение своего тела, чтобы взглянуть на Его Королевское Высочество.
Скучающий королевский взгляд был прочно прикован к ее груди. Вилла грациозно выпрямилась, но Георг продолжал праздно разглядывать вырез ее платья. Решив, что это выходит за пределы допустимой королевской грубости, Вилла резко откашлялась.
Принц заморгал и поднял взгляд к ее лицу. Вилла быстро подмигнула ему и послала ему улыбку, означавшую «вы попались». Он заворчал от неожиданности и удивления, но затем начал более пристально изучать ее лицо.
Толпа зашепталась, когда Принц отмахнулся от церемониймейстера, который собирался отвести Виллу обратно на ее место. Вместо этого, Принц сделал знак служителю, который зачитывал вслух представления. Между ними состоялся короткий разговор на пониженных тонах, но Вилла четко расслышала, как человек в парике произнес «Рирдон».
Принц слегка засмеялся в ответ на это и широко улыбнулся Вилле. Ободренная этим, Вилла еще раз нарушила протокол, когда церемониймейстер уводил ее на место — она подняла руку, чтобы помахать пальцами Принцу-Регенту как это делают дети. Шепот толпы усилился, когда Принц Георг помахал своими пухлыми пальцами ей в ответ.
Миртл покачала головой, когда Вилла вернулась на место рядом с ней.
— Будет лучше, если ты будешь приглядывать за собой, дорогая. Я не думаю, что Таниэль будет смотреть сквозь пальцы на королевское вмешательство.
— О, это ерунда, Миртл. Георг просто был дружелюбен.
Брови Миртл поднялись практически до линии волос.
— Георг, вот как? Когда я сказала тебе, что считаю его одиноким, я не имела в виду, что тебе нужно сделать что-то, чтобы скрасить его одиночество!
Вилла улыбаясь покачала головой.
— Миртл, ты ведешь себя глупо. Принц-регент достаточно стар — достаточно для того, чтобы быть моим дядей!
Глаза Миртл оставались прищуренными.
— Если бы я не знала, что ты совершенно без ума от Натаниэля, я бы подумала, что ты флиртовала с Его Королевским Высочеством.
Вилла громко рассмеялась.
— О, Миртл, что за идея, — она улыбнулась в сторону Принца. — Я просто поздоровалась с ним.
— Хм-м. Ну, это вызвало целый шторм слухов, это уж наверняка. Если ты станешь королевской фавориткой, то определенно людям трудно будет презирать Натаниэля. — Миртл внимательно изучала Виллу. — Или в этом и состоит твой план?
Вилла только улыбнулась.
Этим вечером Натаниэль рано спустился в бальный зал. Бэзил прислал ему записку, в которой дал ему понять, что хочет, чтобы ничто не отвлекало гостей от триумфа Дафны. В отличие от Китти Найт, у Дафны не было намерения сыграть на печальной известности Натаниэля. Он должен был прибыть тихо и отговориться от присутствия в семейной линии, встречающей гостей.
