Читаем без скачивания Ольга - Василий Кононюк

Прыжки с парашютом из пикирующего самолета также имели свою специфику, требовали быстроты и четкости в выполнении необходимых действий. Выпрыгивая вниз головой из кабины, нужно было сразу же развернуть свое тело параллельно фюзеляжу самолета, ногами в сторону винта, а головой к хвосту, контролируя его движение. В таком положении площадь тела, на которую действовал встречный поток воздуха, была минимальна и исключалась возможность, что плоскости хвоста самолета заденут ноги летчика. А такое было вполне возможно, если летчик после прыжка будет продолжать полет головой вниз.

Сразу после того, как хвост самолета прошел мимо, прыгающий должен был развернуться вслед за самолетом, подставляя максимальную площадь поверхности тела встречному потоку воздуха. Для увеличения площади и силы торможения в летном комбинезоне между рукавами и туловищем были вшиты треугольные вставки из шелка. Разводя руки в стороны, летчик мог значительно усилить торможение, ведь выпрыгивая из самолета движущегося со скоростью 110–150 м/сек, необходимо было уменьшить скорость тела до 30–40 м/сек, иначе рывок парашюта мог травмировать его. Инструкция предписывала затягивать прыжок минимум на три-четыре секунды, пока самолет не пролетит ворота обозначенные воздушными шарами.

Сперва было интересно, опасность будоражила кровь, но после двух десятков прыжков, тело до автоматизма заучило несложную последовательность движений и все начало становиться рутиной. Для лучшего прицеливания умельцы быстро соорудили импровизированный прицел, прикрутив к носу самолета большой дюралевый треугольник, а на бронестекле козырька нацарапав перекрестье прицела. Линия, соединяющая перекрестье с вершиной треугольника, была параллельна нижней плоскости крыла и полностью соответствовала будущей траектории движения самолета.

Это существенно помогало точному наведению самолета на цель. Если самолет достаточное время пикировал при неизменном положении ручки газа, то все действующие на него силы уравновешивались, и он двигался равномерно и прямолинейно, практически не отклоняясь от намеченной летчиком линии.

Большое значение уделялось развитию точного глазомера, собственно, поэтому и отбирались кандидаты с широкой базой зрения. Им развить правильное чувство дистанции было значительно легче. А почему отбирали летчиков ниже среднего роста, стало понятно после первого прыжка из пикирующего самолета. Невысокому летчику значительно проще и быстрее выпрыгнуть, убрать ноги, принять правильное положение тела, да и координация у таких людей, как правило, лучше, чем у высоких.

Начальство старалось не давать им скучать, выдумывая все новые и новые развлечения. После того, как все освоили стрельбу самолетом между неподвижных шаров и выполнили норматив по точности (нос самолета должен был попасть в условный круг диаметром десять метров, центр которого находился посредине линии проходящей между центрами воздушных шаров), шары подцепили к паре торпедных катеров. Те двигались со скоростью 15–25 узлов, старались сохранять неизменной дистанцию друг от друга и согласованно маневрировать, имитируя скорость маневра корабля водоизмещением 3–4 тысячи тонн.

Комбинезон на летчика одевали непромокаемый, чем-то схожий с водолазным костюмом и пробковыми вставками на груди для повышения плавучести. После приводнения летчику полагалось лечь на спину, скинуть парашют, достать из нагрудного кармана дымовую шашку запаянную в непромокаемую полиэтиленовую упаковку (закупленные в САСШ установки по выпуску полиэтилена вступили в строй во втором полугодии 1939 года), и дымом обозначить свое место. Пикирующий самолет сопровождал гидросамолет, пилотируемый товарищем из полка. Пока один учился пикировать на движущуюся цель, второй учился сажать самолет рядом с парашютистом, поэтому, часто летчик не успевал выполнить предписанное, как надо было взбираться на поплавок и запрыгивать в кабину уже начинающего разгон самолета.

Затем были единственные боевые испытания. На небольшом холме в ста метрах от Финского залива выровняли площадку 30х15 метров и залили железобетонную плиту трехметровой толщины. Под ней вырыли помещение 24х11х3 метра, а вынутой землей, перемешивая ее с бутовым камнем, засыпали крышу. В кабину изделия 112/2 сел Васька Сварженко и повел самолет в его первую и единственную атаку.

Специальная толстостенная фугасная бомба, крепившаяся к изделию 112/2, предназначалась для разрушения особо прочных бетонных сооружений. Она представляла собой литую конструкцию из легированной стали, внешне схожую с заточенным карандашом, диаметром — сорок пять сантиметров и длиной — два метра семьдесят сантиметров. В отличие от обычной фугасной бомбы с толщиной стенок 15–16 мм, здесь, у основания цельнолитого наконечника толщина стенок превышала 100 мм, сужаясь затем к 70 мм. Поскольку бомба не сбрасывалась, то и стабилизаторы ей были не нужны, а взрыватели вкручивались в ее дно. Пять дублирующих друг друга пружинных взрывателей мгновенного действия, с задержкой взрыва на 0,2 секунды, срабатывали, когда на бомбу начинало действовать ускорение торможения превышающее 3g. При общем весе в тысячу семьсот килограмм, заряд взрывчатки составлял всего триста килограмм. Для повышения фугасности бомба снаряжалась сплавом ТГА-12 (50 % тротила+40 % гексогена+10 % алюминиевой пудры) имевшего тротиловый эквивалент близким к 1,5.

За время задержки взрыва, бомба успевала углубиться в обычный грунт на глубину около двадцати метров. Разрабатывалась специально для поражения закрытых железобетонных артиллерийских капониров крупнокалиберных пушек финской береговой охраны. Ее противокорабельный бронебойный аналог, крепившийся к изделию 112/1, при том же весе — тысяча семьсот килограмм, был значительно больше — три с половиной метра длиной и полметра в диаметре. Толщина стенок у основания наконечника — 50 мм, затем сужающихся до 20 мм, зарядом тола 780 килограмм, и задержкой взрыва 0,1 секунды. За это время бомба успевала пройти 12–14 метров вглубь корабля, что было достаточно, чтоб добраться до трюма линкора, а для кораблей поменьше, пробив днище, выйти за обшивку, что делало результат взрыва еще разрушительней.

Для того чтоб изделие, внешним видом неотличимое от Ил-2, могло нести бомбу весом в тысячу семьсот килограмм, пришлось полностью изменить конструкцию самолета, оставив прежними размеры и внешний вид. Каркас фюзеляжа стал лонжеронный с усиленными фигурными шпангоутами в месте крепления бомбы. Обшивка — дюралюминиевая. Были удалены выпускающиеся шасси, бронированием защищался лишь мотор и летчик. Самолет взлетал на внешнем шасси, которое отсоединялось в момент взлета, и могло быть повторно использовано для следующего старта. Все это позволило уменьшить вес самолета на девятьсот килограмм по сравнению с Ил-2. Пустой самолет стал весить три тонны, а вес снаряженного — не превышал пяти с половиной тонн.

Бомба, непосредственно перед вылетом, жестко крепилась держателями в специальной нише глубиной 25 сантиметров предусмотренной внизу фюзеляжа. Держатели болтами, через обшивку, прикручивались к шпангоутам. Кроме этого, держатели болтами крепились к корпусу бомбы в подготовленные отверстия с нарезанной резьбой. Затем, в бомбу вкручивались взрыватели, которые перед этим снимались с предохранителя и приводились в рабочее состояние.

Взлетать на съемном шасси их тоже учили на том же учебном, двухместном изделии, на котором они привыкали к особенностям пикирования этого самолета. Кроме дублирующей системы управления и ручки фиксации рулей, учебный самолет был оборудован гнездами с пружинными механизмами фиксации штырей внешнего шасси и тягами освобождающими штыри в нужный момент. Взлетал учебный самолет на внешнем шасси, которое летчик сбрасывал при взлете, а садился на свои собственные, выпускающиеся шасси, также имеющиеся в наличии.

Поэтому, стартовал старший лейтенант Сварженко штатно, как и много раз до того, отстегнув шасси после набора необходимой скорости. Самолет, почувствовав серьезное облегчение, сразу оторвался от полосы и, задрав нос, тяжело пополз ввысь. Больше пяти тонн самолет весил с наполовину заполненными баками, впрочем, и лететь ему было только в одну сторону, так что это не сказывалось на дальности боевого применения. Наоборот. Пусть тяжело, но взлететь он мог и с полными баками, а значит поразить цель на расстоянии, куда штурмовики и истребители добирались лишь с дополнительными баками.

Но в данном случае лететь ему было недалеко, поэтому и баки были заполнены лишь на четверть. Бензина им выделяли вдоволь, но это не значило, что его нужно жечь вместе с самолетом. Пикирование Василий начал как обычно, с высоты три тысячи метров и расстояния до цели около пяти километров. Начинали всегда с пологого пикирования, постепенно разгоняя самолет и увеличивая угол по мере приближения к цели.