Читаем без скачивания Ольга - Василий Кононюк

Но в данном случае лететь ему было недалеко, поэтому и баки были заполнены лишь на четверть. Бензина им выделяли вдоволь, но это не значило, что его нужно жечь вместе с самолетом. Пикирование Василий начал как обычно, с высоты три тысячи метров и расстояния до цели около пяти километров. Начинали всегда с пологого пикирования, постепенно разгоняя самолет и увеличивая угол по мере приближения к цели.

Прибывшее начальство и товарищи по полку, стоящие на соседнем холме, находящемся в полутора километрах от цели, прикипели глазами к биноклям, а прибывший оператор снимал все на камеру. Земля опасно приближалась, но приученный многими тренировками, старший лейтенант Сварженко сухо отсчитывал в голове метры до цели, — «тысяча двести, одна тысяча, восемьсот метров, пора!», дернув ручку фиксации рулей и газа, он уже выпрыгивал в ревущий поток воздуха, привычно ложась на бок и вытягиваясь вдоль фюзеляжа.

Мелькнул над головой хвост, а летчик, развернувшись лицом к воздушному потоку норовящему оторвать голову, с волнением наблюдал, как его самолет преодолевает свои последние сотни метров. При такой скорости, воздух может до волдырей обжечь открытую кожу, поэтому перед полетом лицо смазывалось вазелином, и его закрывала специальная маска с прорезями для глаз, которые в свою очередь защищали большие, плотно прилегающие очки. Можно бы было развернуться спиной, но ничто не могло заставить летчиков отвернуть голову от зрелища посланного твоей волей летящего аппарата, который ровно, как по струночке несется к той точке, в которую ты метил. Или почти в нее.

Самолет воткнулся носом в бутовую засыпку бетонной плиты, немного не дотянув до центра, — «В самый раз!» — и начал задирать хвост кверху.

«Так сегодня утром и говорила на предполетной планерке та светленькая дамочка из внешней разведки, что самолет будет служить для бомбы нормализующим фактором», — успело промелькнуть в голове до взрыва. Василий не постеснялся спросить у симпатичной разведчицы, что означает этот термин, несмотря на присутствие двух наркомов, Кузнецова и Смушкевича, которым она описывала детали поведения бетонобойной бомбы после падения самолета. Разведчица коротко, но доходчиво, объяснила назначение нормализующих наконечников на бронебойных снарядах и почему нос самолета выполняет в этом случае аналогичную роль.

Пока Василий размышлял над проблемами борьбы с рикошетами, бомба срезала болты на держателях рассчитанные на нагрузки до восьми тонн, прошла, как по маслу, сквозь трехметровую верхнюю бутовую засыпку, пробила трехметровую бетонную плиту и до взрыва еще успела на семь метров углубиться в грунт.

Есть классическая задача в сопромате, какой пробойник глубже войдет в бетон, легкий, но имеющий большую скорость, или тяжелый, но более медленный, при одинаковом поперечном сечении материала из которого они изготовлены. При этом первый имеет большую кинетическую энергию, но меньший импульс, чем второй.

Хотя многим кажется, что легкий и быстрый победит, на самом деле в этом соревновании побеждает больший импульс. Это связано с фундаментальным законом природы, по которому на более плотное тело движущееся в менее плотной среде действует сила трения, которая при малых скоростях пропорциональна первой степени скорости, затем, с ростом последней, становится пропорциональна ее квадрату, а при больших скоростях и третьей степени.

Это как легкий и тяжелый человек в толпе. Легкий, быстро бегущий, собьет с ног двух-трех и завязнет, а массивный, двигаясь медленно, раздвигая людей, проберется значительно глубже. Так и в бетоне. Расчеты показывали, что несмотря на относительно невысокую скорость (бомба, падающая с высоты пять километров, может набрать скорость и в два раза выше) данное изделие пробьет железобетонную плиту толщиной шесть метров. Но для выполнения текущей задачи достаточно было пробить плиту вдвое тоньше. Что и проверяли на этих испытаниях.

Сперва Василий увидел длинные языки пламени, дыма и земли, вырвавшиеся из пробитой в плите дыры и двух технических входов в выкопанную землянку, через которые рабочие выкатывали тачки с землей. Вершина холма вспучилась, и до него дошел тяжелый, хлопающий по ушам звук, чем-то похожий на звук близкого грома. Взрывная волна была на удивление слабой, рванув кольцо парашюта, он, уже покачиваясь на стропах, наблюдал осыпающуюся внутрь землю.

«Видать плита внутрь провалилась после взрыва, а может, и переломило ее», — думал Василий, погружаясь в холодную воду Финского залива и отстегивая парашют. Он даже не пытался достать дымовую шашку, звук приводнившегося самолета был отчетливо слышен и вскоре он, закрыв плексиглас фонаря, уже снова взлетал в небо.

Старший лейтенант Сварженко глубоко дышал, пытаясь унять сердцебиение от вскипающего в крови адреналина, а в голове крутилась одна мысль, — «Все получилось!». Он хорошо знал цену сегодняшнего испытания. Об этом ему накануне прямо сказал командир полка:

— От твоего завтрашнего полета, Василий, зависит судьба этого оружия. Многим военным оно не нравится. Настроение такое, что придерутся к любой ерунде и зарежут на корню. Тем более, что разработку внешняя разведка продавила, говорят, идею у какого-то японца слямзили. Товарищ Кузнецов, мне так и сказал, — «Все от вас зависит. Получится — я вас в обиду не дам, промахнетесь — не обессудь, полк расформируем. Разбрасываться самолетами, без гарантии результата, никто не будет».

Что ж, он свое дело сделал. Теперь слово за комиссией.

В 4-45, флагман «Марат» сделал первый пристрелочный залп по западному двухорудийному доту острова Кирконмаа. Эсминцы с частью минных тральщиков ушли западней и начали обстрел береговой батареи острова Ранкки. Финны ответили секунд через тридцать, сразу же после взрывов посланных в их сторону снарядов. Дождавшись этого, кружившие над островами штурмовики кинулись в атаку. Таков был приказ адмирала Кузнецова — атаковать доты специзделиями лишь после того, как все займут свои места согласно боевому расписанию. Казематы для личного состава стояли отдельно и соединялись с дотом бронированными дверьми в подземную галерею, поэтому вряд ли бы пострадали от атаки.

Зенитки открыли огонь по быстро снижающимся целям. Четыре самолета, по одному над каждым орудийным дотом, задымили почти одновременно. Пикируя, они устремились к земле. Это была еще одна небольшая уловка, дымовые шашки в хвосте фюзеляжа. Дым объяснял противнику, почему этот самолет так стремительно пикирует, а с другой стороны, никто не будет стрелять по уже подбитому самолету.

Башенные двухорудийные артиллерийские доты 254-мм орудий на острове Кирконмаа, представляли собой двухуровневые здания, целиком выполненные из железобетона. Толщина стен и фундамента — два с половиной метра, толщина перекрытия покатой бетонной крыши в центральной ее части — три с половиной метра. Кроме башни основного калибра здесь же были предусмотрены башни для зенитных 20 мм автоматов, бойницы для артиллерии вспомогательного калибра, стрелковые и пулеметные ячейки личного состава, защищающие дот от воздушного десанта противника. На нижнем ярусе хранились боеприпасы, работали бензиновые генераторы питающие энергией подъемники и многочисленные вентиляторы, а также размещались другие вспомогательные помещения.

Основное строение представляло собой пологую ломаную дугу, состоящую из трех прямоугольных строений 14х17 метров, состыкованных друг с другом под небольшими углами. Общая длина превышала сорок метров, а ширина — семнадцать. Подземным переходом оно соединялось с казармой для личного состава, внешними блиндажами и окопами. Гарнизон каждого дота составлял 230 человек и усиливался в военное время еще двумя взводами пехоты.

Во время налета штурмовой авиации весь личный состав из открытых огневых позиций спрятался в блиндажи, оставив возможность бороться с кораблями и самолетами противника защищенным многометровым бетоном бойцам. Поэтому, из выживших мало кто видел, а тем более понял, что же случилось.

Дымящийся самолет вонзился в крышу центрального здания западного дота, и вскоре после этого землю сотряс взрыв чудовищной силы. Из всех бойниц в стороны метнулись тридцатиметровые языки пламени, трехсоттонную двухорудийную башню подняло вверх десятиметровым столбом огня, и отбросило далеко в сторону.

Бомба, пробив толстую бетонную крышу, веером камней и обломков бетона убила и покалечила многих бойцов находившихся на верхнем ярусе этого помещения. Впрочем, они это осознать не успели. Проломив перекрытие, она нырнула в помещение генераторной станции и воткнулась в бетон основания, успев до взрыва углубиться на полтора метра. Взорвавшись в тесном помещении, триста килограмм взрывчатки ТГА-12, эквивалентной пятистам килограммам тротила, взломали полуметровую плиту перекрытия и соседние перегородки, а волна детонации жадно поглотила открывшийся и ставший доступным новый объем. За одной из соседних перегородок находился пороховой погреб и склад 254-мм снарядов.