Он отстранился, пытаясь восстановить дыхание, понимая, что не умеет целоваться, однако решил, что энтузиазмом возместил недостаток опыта. Иначе почему ее дыхание прервалось, почему она тихо вздохнула?
– Для мужчины, не умеющего целоваться, ты много знаешь, – прошептала она дрожащим голосом, уничтожившим весь сарказм замечания.
Он улыбнулся.
– Солнышко, я очень способный ученик. Покажи мне, как надо целоваться, и я научу тебя паре фокусов.
– Я хотела сказать, что лучше бы заплатила тебе, чем вступать с тобой в связь.
Ее голос уже не звучал так убедительно, как прежде.
– Не волнуйся. Тебе не придется вступать со мной в связь. Мы уже женаты.
– Ты никогда не бываешь серьезным?
– Милая моя, куда уж серьезнее. Ты дьявольски сексуальна, и я больше не могу терпеть. Мы женаты, так давай повеселимся.
– Думай об этом как о задании.
– Не могу, поверь мне. И перестань дурачить себя. Забудь о прошлом. Твой подонок-муж мертв. Если бы у тебя когда-то была настоящая сексуальная жизнь, ты сейчас не так вела бы себя.
Келли отшатнулась, вскочила. Логан бросился за ней, и они скатились на землю. Она резко согнула ногу, целясь ему в пах, но, навалившись всем телом, он легко предотвратил удар.
– Перестань, – простонала она и, ощутив его эрекцию, широко распахнула глаза.
– Эй, малышка, это наша свадебная ночь. На мне лежит ответственность перед всеми мужчинами мира. Я должен выступить так, чтобы завтра ты проснулась с улыбкой.
– Шовинист чертов.
– Мне плевать на политическую некорректность. Всегда плевал. И всегда буду плевать.
Он подчеркнул свою точку зрения, пригвоздив ее к земле.
Проклятье! Это еще больше возбудило его, если только такое было возможно… он чуть не сорвался, как в тот раз, когда впервые занимался сексом.
Даже сквозь толстый свитер он почувствовал, как ее ногти впились в его плечи. Желание, первобытное желание нахлынуло с потрясающей, ошеломляющей силой. Он приказал себе не спешить, не терять контроль.
Никогда в жизни он не испытывал такого непреодолимого желания поцеловать женщину. Отвращение, воспитанное Зоуи, граничило с фобией. До Келли.
Логан вдруг понял, что она не сопротивляется, что она ждет его поцелуя. Ее бархатистый язык чуть шевельнулся, и удовольствие молнией пронзило его.
Он целовал ее, и рождающиеся в ее горле тихие стоны с трудом достигали его слуха. Ее руки обвили его плечи, она прижалась к нему.
Он коленом развел ее ноги. Они оба были в джинсах, но грубая ткань не могла скрыть ни его эрекции, ни ее возбуждения. И, понимая, что она хочет его, он возбуждался еще сильнее. Он снова приказал себе не спешить, но восставшая плоть причиняла такую боль, что он боялся пошевелиться.
Ни один мужчина не целовал Келли с такой дикой страстью. Как будто Логан слишком долго сдерживал себя и теперь наконец позволил себе наслаждаться поцелуями. Нет, это больше, чем просто поцелуй, признала она, наслаждаясь его тяжестью, трением его бедер и ощущением твердой сильной плоти.
Как она могла забыть эту изумительную тяжесть мужского тела? Ее кожа покалывала и разгоралась.
Как же ей нравятся его поцелуи! Его жадные губы обжигали ее, язык впивался в ее рот так, словно Логан никак не мог насладиться ею. Дышать становилось все труднее, но все яснее становились образы из старых кинофильмов: фейерверк, вспышки звезд…
Его руки скользнули под ее свитер… сорвали его. Она еле расслышала его тихий шепот:
– Ты готова стать моей женой, Келли?
Он смотрел на нее, вызывающе улыбаясь, давая понять, что будет ждать, пока не заледенеет ад… или поступит по-своему… как получится.
Келли хотела сказать, что не готова, честно хотела, но что-то ее остановило. Она понимала: это его способ сказать, что он не станет принуждать ее.
Если она смолчит, обратного пути не будет.
Она не вымолвила ни слова.
Через секунду его губы снова впились в ее рот, жаркие, жадные… но не его безрассудство и неистовство возбуждало эротическую дрожь ее тела, а ласковые, неуверенные движения его языка.
Боже милостивый! У нее нет сил сопротивляться… Если не соблюдать осторожность, он овладеет не только ее телом, но и чувствами, и мыслями.
– Теперь я понимаю, что все находят в поцелуях, – изумленно прошептал он.
Его слова ошеломили ее не меньше взорвавшейся страсти, охватившей их. Она никогда не испытывала ничего подобного. Или просто слишком долго жила одна, отказывая себе в этом наслаждении? Единственное разумное объяснение ее реакции.
Свежий воздух охладил ее разгоряченную кожу, и Келли поняла, что Логан сорвал с нее блузку. Когда? Она даже не заметила.
Логан обхватил рукой ее грудь, лаская сквозь бюстгальтер напрягшийся сосок, затем втянул его в рот вместе с кружевами.
Логан перекатился на землю, его свободная рука скользнула вниз. Келли тихо застонала, уже тоскуя по тяжести его тела, и выгнулась ему навстречу.
Он приподнял голову.
– О, черт, я за себя не отвечаю.
– Мы только что начали, – жалобно прошептала она, хотя больше всего на свете хотела почувствовать его в себе. Немедленно.
– Не умничай.
Он расстегнул ее джинсы, его ловкие пальцы скользнули к ее животу, поглаживая, разминая, спускаясь все ниже и ниже. Келли затаила дыхание. Сейчас он почувствует, как она хочет его.
Его губы снова нашли ее рот. Поцелуй, такой свирепый несколько минут назад, теперь был неторопливым. Ее губы раскрылись, приглашая, соблазняя, и в следующую секунду она уже не могла сосредоточиться на поцелуе: его рука скользнула под резинку ее трусиков.
Боже, его прикосновения действовали на нее как наркотик, и ей все было мало. Она слегка приподняла бедра.
Он дерзко ласкал ее там, а его язык синхронно повторял движения его руки.
– Логан! – вскрикнула она, ошеломленная неконтролируемой реакцией своего тела. – Скорее, скорее.
– Детка, реши наконец, чего ты хочешь. Минуту назад ты жаловалась, что я слишком тороплюсь.
Логан убрал руку, и она еле сдержала разочарованный стон… только ей не хотелось, чтобы он знал, как легко довел ее до безумия.
Он дернул вниз ее джинсы, сорвал их вместе с трусиками. Пока он расстегивал бюстгальтер, она дернула ногой, откидывая джинсы прочь.
