— А вот это уж не твоя забота, — отрезал Вольф. — Все, что могла, ты уже сделала.
Вала фыркнула и поднялась по винтовой лестнице на главную палубу. Вольф выждал некоторое время и, убедившись, что шок Теотормона миновал, последовал за ней.
Там обучали новым обязанностям принятых в племя фрииканов, и Вольф заинтересовался. Он спросил Лугарна, чем питаются огромные газовые растения, ибо ему казалось, что корм должен иметь изрядный вес. А на летающем острове было, по крайней мере, тысячи пузырей, каждый из которых размером с газовую камеру.
— Растущий пузырь действительно надо подкармливать, — принялся объяснять Лугарн. — Но когда растение созреет, пузырь отмирает. Его оболочка становится сухой и твердой, ее специально обрабатывают, чтобы сохранить гибкость и способность растягиваться. Внутрь же помещают новые колонии газовырабатывающих бактерий.
Некоторое время спустя Лугарн оставил его, сославшись на занятость. Лунные сумерки кончились, вернулся полный дневной свет. Остров с силой натягивал тросы. Наконец Лугарн решил, что грузоподъемность достаточна и пора отправляться в путь. Каменные якоря подняли.
Медленно поднимаясь, остров проплыл над разрушенной деревней. Некоторое время он оставался на высоте в сто пятьдесят футов. Потом, по мере того как пузыри наполнялись, поднялся до пятисот. Лугарн приказал уменьшить подачу пищи бактериям и отправился на обход острова.
Вольф спустился посмотреть, как чувствует себя Теотормон. Колдун доложил, что самочувствие пациента хорошее. Даже лучше, чем можно было ожидать.
Вольф поднялся по лестнице на вершину стен. Здесь он обнаружил Луваха и одного из кузенов, Паламброна — изящного красавца, самого томного в семье. Его конусообразную шляпу с шестиугольным ободком украшали изумрудно-зеленые совы. Черная мантия со стоячим воротником и эполетами в форме львиной лапы была сделана из зеленой мерцающей ткани с узором трилистника, пронзенного окровавленным копьем. Рубашку цвета «электрик» украшала отделка из канта с белыми черепами. Широкий кожаный пояс был отделан золотом и инкрустирован бриллиантами, изумрудами и топазами. На ногах — мешковатые брюки в белую и черную полоску и ботинки из мягкой светло-красной кожи.
Паламброн был исключительно красив, о чем и сам хорошо знал. Он кивнул в ответ на приветствие Вольфа и ушел. Тот, глядя ему вслед, усмехнулся:
— Паламброн никогда не питал ко мне нежных чувств. Я бы встревожился, если бы он вдруг изменил свое отношение.
— Пока мы на летающем острове, можешь не беспокоиться, — заметил Лувах. — По крайней мере, если поиск не слишком затянется. Хотел бы я знать, сколько он продлится. Так можно вечно летать над морем и никогда не натолкнуться на Врата,
Вольф посмотрел на красное небо, сине-зеленую воду и на островок, который они покинули, — кусочек дрейфующей суши, с высоты кажущийся не больше монетки. Чуть поодаль кружили белые птицы с огромными крыльями, желтыми кривыми клювами и оранжевыми круглыми глазами. Одна из них с резкими криками опустилась рядом с тем местом, где они стояли, подняла голову и уставилась на них немигающими глазами. Вольфу вспомнились вороны собственного мира. Есть ли у этих птиц хоть капля разума? Может быть, они подслушивали для Уризена? У отца наверняка имелись способы наблюдения за ними, иначе он не получил бы полного удовлетворения от этой игры.
— Лугарн сказал мне, что Абута всегда следует одним и тем же курсом. Ветер здесь постоянный, и он гонит ее вокруг этого водного мира по спиральной орбите. Так что в конечном счете полет охватывает всю поверхность планеты.
— Но остров, на котором находятся Врата, так же движется. Что если наши курсы никогда не пересекутся?
Вольф пожал плечами.
— Тогда мы не найдем его.
— Этого-то Уризен и добивается. Вот уж он порадуется, когда мы все тут свихнемся с досады и безделья и перегрызем друг другу глотки.
— Вполне вероятно. Однако курсом Абуты можно управлять. Поиски, конечно, потребуют времени, но шанс есть. Вот только...
Вольф смолк и молчал так долго, что Лувах забеспокоился.
— Что — «только»?
— Наш добрый отец поселил здесь не только людей: я имею в виду рыб, животных, птиц. Так что следует ожидать, что некоторые острова — как водные, так и воздушные — населены весьма злобными существами.
Снизу раздался голос Валы, сзывающий всех на обед. Собеседники спустились и расположились за столом вождя. Лугарн рассказывал о своих планах. Он намеревался изменить курс, поскольку где-то на юго-западе дрейфовал еще один летающий остров, которым правил его злейший враг Ваераш. Теперь, когда у абуталов есть Вольф с лучеметом, они могли окончательно разделаться с Ваерашем. Победа в этой битве покроет их славой. А Ваераша навеки похоронят в океане.
Вольф не стал возражать. Он только надеялся, что Ваераша не найдут, поскольку хотел сберечь заряды для более важных дел.
Ярко-красные дни и бледно-розовые ночи тянулись однообразно. Лишь первое время для Вольфа нашлось занятие. Он разузнал все, что смог, об управлении островом. Он тщательно изучил нравы племени и характер каждого его члена. Другие Всевышние, за исключением Валы, практически не интересовались подобными вещами. Большей частью они слонялись по носовой части, высматривали остров с заветными Вратами Уризена. Они вечно сетовали на судьбу, изливая душу то абуталам, то друг другу, и постоянно ссорились, стараясь, правда, не доводить дело до драки.
По мере того как шли дни, Вольф все больше проникался к ним отвращением. Эти слюнтяи явно не стоили того, чтобы спасать их — кроме, пожалуй, Луваха. Высокомерие гостей к тому же раздражало абуталов. Вольф неоднократно напоминал собратьям, что их жизнь зависит от островитян. Стоит разгореться ненависти, и пришельцев выбросят за борт. К его советам прислушивались, но проходило время, и тысячелетняя вера в свою богоподобность вновь овладевала Всевышними.
Вольф целые дни проводил на мостике с Лугарном, считая необходимым хоть как-то разряжать напряженность, бездумно создаваемую его братьями и кузенами. Он также посещал занятия по планеризму, поскольку человек, не владеющий крыльями, не мог рассчитывать на уважение со стороны абуталов. Вольф как-то спросил Лугарна, почему к полетам на планере относятся на острове столь священно, в то время как он сам считал обучение им пустой тратой времени.
Вопрос удивил Лугарна, Вождь внимательно выслушал Вольфа, а потом сказал:
— Почему?.. Просто потому... что так и есть. Ни один мальчик не становится мужчиной, пока не совершит самостоятельные взлет и посадку. А уж говорить, что планеры не стоят хлопот!... Нет, тут вы заблуждаетесь. Вот подождите, придет день, когда мы встретимся с врагом, и вы возьмете свои слова назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
