— Мне это хорошо известно, брат, — согласился Вольф, — возможно, даже лучше, чем тебе, поскольку было время, когда я сам наслаждался эгоизмом и пороками. Мне многое пришлось пережить — когда-нибудь я расскажу тебе, — и собственный горький опыт пробудил во мне человеческую сущность, которую, надеюсь, ты сможешь оценить.
Абуталы спустили с Абуты огромные лестницы, увлекаемые вниз тяжелым грузом. Награбленное добро привязали к направляющим тросам и подняли к отверстиям в донной части летающего острова. Так же подняли и те планеры, которые еще можно было починить. Вольф расположился в упряжке, прикрепленной к паре пузырей. Поднимаясь, он держал лучемет наготове, отдавая себе отчет, что находится во власти абуталов, да и те вполне понимали это. Но, как ни странно, никто не проявил враждебности. У отверстия его подхватили две ухмыляющиеся женщины. Они оттащили его в сторону и сняли упряжь, а пузыри отнесли и бросили на кучу в темном дальнем углу.
Когда подняли всех Всевышних, Лугарн со своей женой, Ситаз, отвели новоявленных союзников по винтовой лестнице в верхнюю часть острова. Ступени, изготовленные из весьма легкого, тонкого, как бумага, но прочного материала, представляли собой уплотненную оболочку газовых пузырей. На Абуте, где вес являлся жизненно важным, все делалось как можно более легким. Это соображение, как позднее обнаружил Вольф, повлияло даже на разговорный язык. В целом речь абуталов отличалась от основного словарного запаса предков незначительно, но фонетический строй претерпел некоторые изменения. Кроме того, появились новые слова, уточняющие понятия, соотносящиеся с весом, формой, гибкостью, размерами, вертикальным и горизонтальный направлениями движения.
Лестничный колодец представлял собой цилиндр, вырезанный в сплетении корней. Поднявшись по нему, Вольф очутился в своего рода амфитеатре. Полом просторного помещения служили широкие полосы оболочек пузырей, а покатые стены и потолок были огромными пузырями, связанными корнями. На обширной палубе находилось только одно общественное здание с крышей, покрытой тростником, а также длинная, открытая со всех сторон постройка, предназначенная для увеселения. В доме имелись плоские камни, на которых каждая семья готовила пищу. В проходах копошилась домашняя птица, бегали морские крысы, а в пруду дюймовой глубины играли тюлени, которых разводили на мясо.
Ситаз, жена вождя, отвела вновь прибывших в предназначенное им помещение. Комнаты в виде небольших кабинок были вырезаны в корнях, а полом и стенами служили все те же оболочки пузырей. Двери заменяли вырезанные в полу отверстия, куда поднимались с помощью складных лестниц. Свет проникал через единственный иллюминатор: для освещения также использовались лампы, заправленные рыбьим жиром. Места едва хватало, чтобы сделать два шага в одну сторону и два в другую. В качестве кроватей использовались ниши в стенах, по форме напоминающие гробы, застланные матрасами из перьев, набитых в рыбью кожу. Большая часть дневной и ночной деятельности проходила на «главной палубе». Уединиться было негде, кроме капитанского мостика.
Вольф ожидал, что абуталы тотчас же поднимут якоря и отправятся. Однако Лугарн сказал, что им придется некоторое время подождать. Во-первых, острову необходимо подняться на большую высоту, чтобы лететь над открытым морем. А бактериям, вырабатывающим газ в пузырях, даже при усиленной подкормке потребуется самое меньшее два дня, чтобы наполнить пузыри, иначе полет будет небезопасным.
Во-вторых, при вторжении абуталы понесли огромные потери. Людей явно не хватало, чтобы эффективнее управлять островом, и поэтому Лугарн предложил последовать древнему обычаю и пополнить команду вербовкой островитян.
Убедившись, что «гости4 благополучно разместились, Лугарн вернулся на поверхность. Вольф с любопытством последовал за ним. Вала также настояла на своем участии, хотя служило ли ее желание удовлетворению прихоти или же она собиралась не спускать с него глаз — этого Вольф не знал. Возможно, ее решение было продиктовано и тем, и другим. Лугарн объяснил вождю фрииканов, что от него требуется. Вождь удрученно махнул рукой, давая понять, что ему все равно. Лугарн собрал выживших и огласил свое предложение. К удивлению Вольфа, многие пожелали стать добровольцами. Вала сказала, что эти два народа были заклятыми врагами, но сейчас фрииканы ослаблены и, кроме того, молодежь привлекала романтика жизни на летающем острове.
Лугарн осмотрел добровольцев и выбирал тех, кто хорошо проявил себя во время битвы. В первую очередь он старался взять женщин, особенно с детьми. Последовала церемония ритуальной пытки, заключавшаяся в прижигании паха кандидатки или кандидата. Обычно захваченного противника пытали до смерти, если он не проявлял исключительной стойкости и смелости. Потом его могли принять в племя. При крайней необходимости, как в данном случае, пытали символически.
Позднее, когда остров отплывет, новобранцы пройдут церемонию, в которой каждый смешает свою кровь с кровью абуталов. Это предотвратит месть со стороны земных жителей, поскольку кровное братство является священным.
— Есть и другая причина, обуславливающая необходимость время от времени пополнять команду, — сказала Вала. — Абуталы — и земные, и воздушные островитяне — склонны к инцесту. Потому-то обычай и предписывает принимать в племя пленников.
Вала была теперь очень дружелюбна с Вольфом и настаивала на том, чтобы проводить с ним все время. Она даже снова называла его «уивкрат»— термин, означавший «дорогой». Она опиралась на его руку всякий раз, когда представлялась такая возможность, и однажды даже легонько поцеловала его в щеку. Вольф не отвечал на ласку. Даже теперь, пятьсот лет спустя, он не забыл, что когда-то они были любовниками и, несмотря на это, она все еще пыталась убить его.
Вольф отправился к Вратам, через которые вошел. Вала увязалась за ним следом. На ее вопросы он ответил, что хочет еще раз поговорить с Теотормоном.
— С этой морской жабой! Чего ради!? Что он может знать?
— Посмотрим.
Они приблизились к Вратам. Теотормона не было видно. Вольф прошелся по краю острова, чувствуя, как земля то тут, то там проседает под его весом. Очевидно, пузыри в этих местах были не такими уж плотными.
— Сколько таких островов имеется на планете и каков их максимальный размер? — спросил он.
— Не знаю. За время, что я здесь, мы видели два; фрииканы говорят, что таких островов множество. Они упоминали еще о Матери Островов — сравнительно большом острове, если верить слухам. Летающих островов тоже много, но все они приблизительно одинакового размера. Слушай, зачем нам говорить об этих скучных материях? Разве нам нечего вспомнить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
