— Эта опасность миновала, но сколько их еще впереди! О, мое израненное сердце, долго ли ты еще выдержишь!
В ней вспыхнул гнев на вождя и охотников, она отправила навстречу Лео своих гонцов с носилками и мазями, велев им принести господина Лео и передать его телохранителям, чтобы они немедленно перед ней предстали.
— Видишь, Холли, в какой тревоге проходят мои дни, и так уже много лет, — сказала она, — но эти псы дорого заплатят за то, что мне пришлось претерпеть!
И она не хотела слушать никаких моих доводов в их защиту.
Через четыре часа Лео возвратился; он брел, прихрамывая, за носилками, где вместо него самого лежала горная овца и шкура снежного барса, которые он велел туда положить, чтобы избавить охотников от этой тяжелой ноши. Айша ждала его в зале. Она подплыла к нему — слово «подошла» здесь просто неуместно — и принялась осыпать его выражениями участия и укорами. Несколько минут он слушал, затем спросил:
— Откуда ты все это знаешь? Ведь тебе еще не принесли шкуру убитого мной барса.
— Я сама видела, — ответила она. — Самая глубокая рана у тебя над коленом; смазал ли ты ее мазью, которую я тебе послала?
— Еще чего не хватало, — сказал он. — Но ты же не выходила из Святилища — как ты могла видеть? С помощью магии?
— Не все ли равно; я видела, и Холли тоже видел, как ты катался по снегу с этой свирепой тварью, а твои телохранители бегали вокруг, будто испуганные детишки.
— Осточертели мне все эти фокусы! — грубо перебил ее Лео. — Неужели ты не можешь оставить меня в покое хоть на час, чтобы я мог поохотиться на барса! А что до этих смелых людей…
В этот миг вошел Орос и что-то шепнул с низким поклоном.
— Что до этих «смелых людей», сейчас я ими займусь, — со значением сказала Айша, прикрылась, ибо никогда не показывалась с открытым лицом на людях, и выскользнула из зала.
— Куда она отправилась, Хорейс? — насторожился Лео. — На какую-нибудь службу в храме.
— Не знаю, — ответил я, — но если на службу, то это будет заупокойная служба по вождю.
— Ты думаешь? — воскликнул он и захромал следом за ней.
Через минутку-другую я решил пойти тоже. В Святилище происходила любопытная сцена. Айша сидела на своем троне, под статуей. Перед ней, сильно перепуганные, стояли на коленях могучий рыжеволосый вождь и пятеро охотников, все еще с копьями, а в стороне, со скрещенными на груди руками и мрачным взглядом, я увидел Лео; как я позднее узнал, он пробовал заступиться за охотников, но Айша сразу же заставила его замолчать. Поодаль стояли около дюжины храмовых стражников, вооруженных мечами, все как на подбор рослые и сильные.
Айша сладчайшим голосом допрашивала охотников об обстоятельствах нападения барса, чья шкура лежала перед нею, на Лео. Вождь отвечал, что они выследили зверя в его логове между двумя скалами, после чего один из охотников вошел в логово и ранил его, а тот прыгнул на него и повалил наземь, на помощь ему поспешил господин Лео, но барс повалил и его; они вместе стали кататься по снегу, господин Лео вытащил свой нож и убил зверя. И это все.
— Нет, не все, — сказала Айша, — вы забыли, жалкие трусы, что вы держались в стороне, пока мой господин в одиночку сражался с разъяренным барсом. Вот мое слово. Прогоните этих людей прочь, чтобы они погибли от клыков хищных зверей, и предупредите всех живущих на Горе: пусть никто, под страхом смертной казни, не дает им ни еды, ни пристанища!
Не оправдываясь и не моля о пощаде, вождь и охотники встали, поклонились и хотели было уйти.
— Погодите, друзья, — остановил их Лео. — Дай мне свою руку, вождь. У меня онемела нога от этой царапины, я не могу идти быстро. Мы вместе докончим эту охоту.
— Что ты задумал? В своем ли ты уме? — спросила Айша.
— Не знаю, в своем ли я уме, — ответил он, — но я знаю, что ты жестока и несправедлива. Послушай, все охотники — храбрейшие люди. Этот вот, — он показал на того, кого барс сбил с ног, — вошел вместо меня в логово, потому что я так велел. Ты видишь все, должна была видеть и это. Когда барс кинулся на меня, мои друзья бегали вокруг, выжидая удобного случая вонзить в него копье, так чтобы не задеть меня. Один из них даже схватил барса голыми руками: посмотри на следы клыков на его руке. Если они осуждены на смерть, то виноват во всем только я, поэтому я должен умереть вместе с ними.
Охотники смотрели на него с горячей благодарностью в глазах; Айша подумала и нашла умный выход из затруднительного положения.
— Знай я все это, господин Лео, ты и впрямь имел бы основание назвать меня жестокой и несправедливой, но я знаю лишь то, что видела сама, и осудила их, опираясь на их собственные слова. Слуги мои, мой повелитель Лео заступился за вас, и вы прощены; более того, охотник, который вошел в логово барса, и тот, кто схватил его руками, — получат награды и повышение. Идите, но предупреждаю вас: если жизнь моего господина еще раз окажется в опасности, вам так легко не отделаться.
Они откланялись и ушли, благословляя глазами Лео, ибо подобное изгнание означало неминуемую смерть среди снегов, это была самая ужасная кара, которая здесь налагалась, и налагалась она только по прямому повелению Хес за убийство и другие тяжкие преступления.
Когда мы возвратились в зал, буря, которая собиралась в душе Лео, — я видел это по его лицу, — разразилась.
Айша вновь стала расспрашивать его о ранах и хотела призвать Ороса, чтобы он смазал их и завязал, а когда Лео отказался от его услуг, вызвалась сделать это сама. Он попросил, чтобы его оставили в покое, вся его большая борода встопорщилась от гнева. Он спросил ее с полной серьезностью, уж не считает ли она его маленьким ребенком, нуждающимся в материнском присмотре: упрек столь абсурдный, что я не мог удержаться от смеха.
И затем он распек ее, да, он распек самое Айшу. Он пожелал знать, как она смеет: 1) следить за ним с помощью своей магии, этого ее злотворного дара, к которому он относится с недоверием и даже осуждением; 2) обрекать этих славных, отважных парней, его надежных друзей, на такую дьявольски жестокую смерть на столь сомнительном основании, а точнее, без всяких оснований, просто от злости; 3) поручать его их охране, будто он маленький мальчик, да еще предупреждать их, что они будут сурово наказаны, если с ним что-нибудь случится, а ведь он бывалый охотник, охотился за самой крупной дичью, перенес немало опасностей и лишений.
Он буквально отхлестал ее, и, как ни поразительно, Айша, с ее женской или неженской вспыльчивостью, кротко приняла эту отповедь. Но позволь себе любой другой человек хоть малейшую грубость по отношению к ней, не сомневаюсь, что последовала бы немедленная и крутая расправа: он лишился бы не только дара речи, но и самой жизни, ибо я знал, что она, как и в былые времена, может убивать простым напряжением воли. Но она не убила его, даже не стала ему угрожать, только, как и всякая другая любящая женщина, горько расплакалась. Да, ее прекрасные глаза налились крупными слезами; тяжелыми дождевыми каплями, одна задругой, покатились они по ее щекам, падая со смиренно опущенной головы на мраморный пол.
