цель, – начала говорить девушка. – Разведать местность на севере и определить наличие врага. Вперёд!
Лейтенант повела отделения, насторожено смотря на двухэтажные и одноэтажные строения, который могут стать прибежищем для вражеских противотанковых отрядов. Они прошли дальше по улице пока не оказались на перекрёстке. Тут лежит в огне разбитый БТР, на почерневшем ложе асфальта, в окружении нескольких умерших из Афинской Пельстарии – воины в небесно-голубой одежде с лёгкими автоматами.
– Осторожнее! По близости может быть противник! – как только Элизабет отдала приказ, одно из ближайших окон засветилось и оттуда светоносными стрелами вылетели две ракеты, ударившие в танк и посреди сектантов. Машина зазвенела и остановилась, а из-под башни её стал заволакивать поток густого дыма, а людей разметало в сторону, которые с криками и воплями теперь катаются по земле.
Отряд солдат залил огнём окно и оттуда вывалился человек в полицейской форме, но возмездие не заставило себя ждать. Из множества окон открылась пальба и девушка легла на землю, не в силах ответить на огонь. Второй танк открыл огонь, и его большая пушка «охнула». Ладони Элизабет прижались к голове, к ушам, спасаясь от писка, давшего глухоту. Часть дома пропала в огне и щепках, а противник сконцентрировал огонь на машине и ещё три ракеты попали под башню машины, оторвав со столбом огня её. Противник открыл огонь из тяжёлого пулемёта и сектанты, попытавшиеся прорваться к домам стали падать, с окровавленными и изорванными панцирями.
– Штаб, – связалась лейтинант. – Нам нужна помощь. Вражеские части оказались хорошо укреплёнными.
– Все команды сейчас заняты, прорывайтесь сами, – стал жестокий ответ. – Плевать, сколько вас там поляжет. Нам нужна безопасная дорога на Афины! Конец связи!
Элизабет отключила связь и вернулась к битве, которая явно складывается не в их сторону. Культистов становится всё меньше – оружейный огонь и пулемётные очереди косят их как пшено режет коса на жатве. Солдаты пытаются отстреливаться, но яркие трассы и летящие вспышки огня их прижали к асфальту. «Гордость нации» встретилась лицом к лицу с полицейскими, военными и некоторыми Гвардейцами Рейха. Впервые за эту кампанию её охватил страх, неуверенность в победе, которая подкрепляется тем, что скоро из пятидесяти сектантов уже устлали собой землю. Пара человек из её отряда попытались пройти на левый фланг и обойти заградительный огонь, но снайперский огонь остановил из группой залпов.
Внезапно чья-то рука схватила девушку за плечо и оттянула в сторону, с такой силой, что её одежда пошаркала об асфальт, и она сама полностью сместилась с позиции. Она резко обернулась, чтобы увидеть, кто её схватил и увидела лицо Филона, который её оттащил. Тут же место, где она лежало пропало в трезвоне и асфальтовой пыли, родившейся из огня разрыва крупных снарядов.
– Спасибо, – прошептала лейтенант, и тепло коснулось её сердца, но бой зовёт. И Элизабет приняла единственно верной решение, озирая взглядом горящую технику и сумасшедший огонь, подавляющий наступление:
– Отходим! Отступаем! – раздалось по каналу связи и те, кто звался «гордостью» стали отходить, а лейтенант посетил призрак сомнения, её верность к новой Греции дрогнула, но всё ещё только впереди.
Глава 12. Падение «ангелов»
Этим временем.
– Давайте братья, раздавим этих червей! – раздался гулкий крик, выдавшийся через решётку передатчика. – Никто не сдержит нашего напора!
Воины, закованные в чёрные «доспехи» – блестящую цветом бездны броню, отчасти напоминающую экипировку рыцарей древности и покрытую мантиями расцветки воронового крыла, медленно продвигаются по площади, раскинутой посреди моря почерневшей травы.
Великаны битвы, мастера войны и элита Рейха примерила на себя цвета предательства. Камень под подошвами их сапог постукивает, и взметается маленькими фонтанами, когда в него попадают пули. Небо скрылось за тяжёлым одеялом небес, а город окутан удушливым противным плотным смогом.
Двадцать человек в мантиях, ставших роскошным символом ордена, рассеянной линией медленно наступают. В их руках покоятся метровые энергокарабины, испускающие насыщенно-синие копья света, прожигающие одежду и тяжело ранящие врага. Им в ответ звучат очереди лёгких пистолетов-пулемётов, обычных пистолетов и винтовок, но они либо проходят мимо, либо отскакивают от брони, покрытой графеном и усиленной изнутри.
На противоположной стороне площади сформированные наспех собранные укрепления из мешков с песком, мусорных баков, кусков зданий и асфальта, а за самодельными баррикадами полицейские в тёмно-синей форме и лёгких бронежилетах, да гражданское ополчение, решившееся помочь защитникам Империи. Но что они могут против двух отделений элиты Греко-Балканского Союза? Укрытия чернеют и рассыпаются, защитники Империи, за которыми простираются кварталы, занятые Рейхом, медленно засыпают вечным сном один за другим и кажется они не сдержат этой волны.
– Давайте ребятки, ещё немного! – кричит командир лояльных подразделений, в подчинении которого осталось сорок человек.
– Вы не сможете нас победить, идиоты! – доносится нездоровый дикий крик от повстанцев. – Мы порвём вас, как и флаги вашей родины!
Ополченцы ответили слаженным огнём по фигуре, идущей впереди всех и концентрированный рой пуль превратил «судейскую» мантию в клочья ткани, а сила совместного приёма пробила горжет у горла и на чёрное покрытие брызнула алая кровь, растекшаяся под доспеху. Противник остановился, попытался сделать шаг вперёд и завалился грудью на плитку, обагрив её.
– Уничтожим этих лишенцев! – рассвирепел командир. – Вперёд, Чёрные Судьи! За свободу! За наш новый мир!
Пространство между сепаратистами и баррикадами мгновенно осветилось ярко-синим и верх укреплений исчезли в свете энергетического удара. Пять человек получили страшные ожоги, бронежилеты не спасают и приходится отходить назад.
– Нам нужно отступать! – кричит кто-то из полицейских, выпуская последнюю дробь из помпового дробовика.
– Братья, они удирают! Раздавим этих паразитов и вознесёмся к нашей власти! – что-то сумбурное выдал командир «Судей» и направил отряд.
Пару человек из сторонников Рейха сорвали с поясов металлические снаряды и сорвав кольца швырнули их под ноги врагу. Гранты зазвенели и раздались оглушительные хлопки, осколки даже угодили кому-то под броню и ещё один воин ордена упал на землю, крича и держась за кровоточащую ногу.
– Отходим! – был дан приказ сержанта полиции в фуражке и отряд только поспешил отойти, как из тени меж зданий, из улиц к ним выли фигуры, объятые таинственностью и трепетом.
– Гвардия Рейха! – раздались радостные возгласы людей и двадцать пять человек в прилегающей броне прильнули к укрытиям, открывая огонь.
– Цели? – раздался вопрос тихим голосом.
– Впереди, на двенадцать часов! – ответил сержант.
Длинные винтовки в руках гвардейцев дали бьющие по ушам залпы и доспехи «Судей» покрылись трещинами и вмятинами, появились первые серьёзные ранения. Оружие подкрепления оказалось куда эффективнее чем у обычного ополчения и выверенными выстрелами они положили уже двоих сепаратистов.
– Ах, замочите этих собак! – бессильно кричит командир «Судей»,
