союзников.
– Что вы там забыли, господин Андронник? – звучит вопрос от одного из солдат и Андронник убирает взгляд от карты, направляя его на «гвардейца», чья броня опалена и покрыта сажей. – Мы же не сможем вытащить всех гражданских.
Андронник знает, что его ведёт и это не программа, не тактическая задача, а нечто иное. Он знает, скорее чувствует, что у него есть друг – Данте, помнит, что у того есть семья. Киберарий, ранее бывший человек помнит, что такое боль, ещё не до конца заглушены противные ощущения, которые должны быть неведомы мотору, поставленному вместо сердца. Но что-то, что выше плоти, колет его в груди, терзает дух, и он ведом этими ощущениями. Холодный разум и расчёты уступили место песчинкам эмоций, и он подсознательно чувствует, что нужно защитить тех, кого любит Данте, чтобы и он не узнал, что такое разрушительный огонь в душе. Какое-то странное проведение ведёт его, труба, чей глас оглушительнее чем у любой из сие тленного мира.
– Предатели! – раздался вопль воина и ответ так и не был донесён солдату.
– Принять боевое построение! – приказал Андронник. – Контрнаступаем!
Пять десятков Гвардейцев Рейха встретились с таким же количеством врагов, только эти словно вышли с исторического симпозиума. Тела врагов скрыты за толстой серебристо-кремовой кирасой-гиппотараксой, на которой вырисовывается рисунок пресса и накаченной груди; ноги укрыты за поножами и сапогами, а лица защищены странным шлемом, отдающим историческим душком древней Греции, только места, откуда воин смотрит, покрыты бронестеклом.
– Серебряные Гоплиты!
Враг открыл огонь из дробовиков и по кирасам «Гвардейцев» затрещала дробь. Лоялисты ответили огнём винтовок кирасы противников на светлой поверхности стали чёрными и потрескались. Стены домов, превративших местность в узкую улочку плюнули осколками и пылью, стёкла на первых этажах с перезвоном лопнули и разлетелись на множество осколков.
– Расстояние! – кричит Андронник, срывая чеку с гранат. – Держите их на расстоянии!
Главное оружие «гоплитов» не дробовики, а энергетические копья, которые они пустили в ход. Максимально сблизившись и перекинув огнестрел, они схватились за полутораметровые чёрные орудия, листовидные начищенные до блеска наконечники, которых мгновенно затрещали, покрылись паутиной молний и нагрелись до страшной температуры.
Андронник швырнул гранаты и встретил клинком выпад копья, отведя его в сторону и быстрым движением рванув вперёд. Его рефлексы и движения куда быстрее чем у любого человека, и враг это понимает. Он схватил за шею «гоплита», как ещё один враг решил его проткнуть, но киберарий отпрыгнул назад и с одной руки выпустил всю очередь – тридцать патрон в упор. Броня «гоплита» выдержала, но сильно помялась и почернела, а сам недруг от боли упал на землю, держась за грудь.
Гвардейцы Рейха вступили в ближний бой, но слишком слабы, чтобы противостоять «гоплитам». Копья ковыряют и пронизывают латы, кротят электронные системы и обжигают кожу, пронзают плоть и опрокидывают оборону.
– За вольную Грецию! За Фемистокла и свободу! – раздался крик повстанцев, и они толпой попытались напереть на Гвардию Рейха.
Андронник сорвал последний серебряные цилиндры, и по рации отдал приказ:
– Отходим!
Всё вокруг затопил свет и истошный звон, оглушающий и опрокидывающий наземь. Линза забрала шлема «гвардейцев» оттенила вспышку, а сенсоры заглушили звон, но вот «гоплиты» ощутили весь ярко-гулкий удар звукошумовых гранат.
Отряд моментально отошёл на восток, отвечая гранатами в сторону опешившего врага. Улица за улицей, переулок за переулком они вышли к маленькой площади, в центре которой возвышается пятиметровый обелиск. Двадцать метров в диаметре, выложенных каменной плиткой, зажатых краснокирпичными стенами трёхэтажных построек.
– Где мы?
– Судя по всему на площади Имперор Магистратос[3], – холодно ответил Андронник и его память снова наводнилась отрывками информации неприятного характера.
Он знает из данных, что некоторые чиновники и госслужащие предали Имперор Магистратос, поступив на службу новому правительству. Они сбросили форму верности Императору и примерили золотистые одежды новорожденной страны. И теперь, военные и гражданские служащие, направляют волю предателей, дают им бесчисленные байты информации об имперской армии и агентурной сети.
– Господин Андронник, к нам приближаются враги! – крикнул воин в чёрных латах и указал на единственное место, не закрытое стенкой здания, где раскинулась клумба в каменном ложе, ограждённая метровым медным забором из металлических спиц. А там, за ней простирается широкая дорога – дорожная автомагистраль, по которой уже идут они.
Киберарий активировал усиленное зрение и помимо механических легионеров, оборванцев-мятежников заметил чёрные мантии «судей», блестящее серебро «гоплитов», серые шинели под тяжёлыми бронежилетами Крыльев Ветра и светло-синюю металлопластиковую броню Поборников Справедливости.
– Здесь легионы предателей! – гневно кричит «Гвардеец» воздев винтовку.
И действительно – все представители всех орденов-предателей. Андронник жестами приказал рассредоточиться и занять удобные позиции. Расстояние между ними двести пятьдесят метров, а значит снайперский огонь чего-то будет стоить. Сепаратисты ступают аккуратно, но всё же не профессионально и напирают единой толпой, прикрывшись высокотехнологичным щитом в виде легионеров. Но они словно кокон окружают элиту – ордена, которые поступили хитро – выставили перед собой живой щит и ожидают момента, когда он массой задавит сопротивление, чтобы лично вступить в бой.
Сквозь аудиорешётку, сменившую губы и гортань, выдался металлическим перезвоном слабы голос:
– Господи, дай нам силы сражаться во Имя Твое, – проговорил тихо Андронник и прозвучал вопрос. – У нас есть переносные мортиры?
– Да, господин, – один из воинов снял с бедра устройство, смахивающее на чёрную трубу и поднёс её командиру. – Двадцать пятый калибр.
– Хорошо. Применяйте по готовности.
Сорок пять длинных орудий мгновенно на концах вспыхнули ярким секундным светом и первые ряды упали как подкошенные на асфальт. Стёкла зданий задрожали и посыпались, когда миномётно ударили среди кучного строя, раскидывая наступающих.
– За вольную Грецию! За свободу! – раздались вопли среди разорванных рядов бунтовщиков.
– За Рейх и Канцлера! – раздался ответ «гвардейцев».
Легионеры рванули вперёд, отстреливаясь на бегу из мелкокалиберного оружия. Сотня механических существ быстро сокращают дистанцию ми винтовки не поспевают за их движениями. Оператор явно отдал приказ броситься вперёд, чтобы связать «гвардейцев» рукопашной схваткой, а затем подоспевшие в упор задавили бы их плотным огнём. Андронник, в чьих техно-глазах всё ещё есть искра жизни и человечности, несмотря на доминанту машинного мышления, взирает на эту картину. Он без страха перемахнул через ограду, растоптав прекрасные цветы и понёсся вперёд, удерживая в левой руке какой-то устройство.
– Прикрывайте командира!
Андронник слышит, как возле его ушей свистят пули, как асфальт звенит от соприкосновения металлических ног, как снаряды рвутся рядом, но ему нет до этого дела. Он быстрее, сильнее, совершеннее, чем большинство легионеров, и они не смогут его поразить. Сократив максимально дистанцию, он нажал пару кнопок на устройстве и швырнул его под ноги
