– Ты, дедушка, в торговле небось смыслен, где выгодно купить, как с выгодой продать, – ответил Владимир, – а я с семи лет ратоборствую, поэтому слово мое верное. Коль сказал, что не допущу нехристей к Волоку, значит, так тому и быть. – Владимир усмехнулся и добавил: – А то, что татар великое множество, так чем гуще трава, тем легче косить!
В людской толчее поднялся смех и радостный говор, уверенная речь серпуховского князя всем понравилась, вселив во многие сердца надежду на счастливое избавление от татарского нашествия. Народ стал расходиться по домам, торговцы снова открыли свои лабазы.
Войско, которым верховодил Владимир, разбило шатры на широком поле близ впадения речки Городенки в Ламу. Около полудня до городских кварталов Волока Ламского долетели протяжные сигналы боевых труб. Высыпавшие на стены горожане увидели пешие и конные полки под развевающимися стягами, удаляющиеся на юг вдоль реки Ламы.
Владимир решил встретить татар на водоразделе между реками Рузой и Ламой. Здесь среди холмов и перелесков пролегала сухопутная дорога, а точнее, волок длиной около трех верст. Трава в этом месте была давным-давно вытоптана, поскольку из года в год в летнюю пору по этому волоку купцы и их слуги перетаскивали ладьи и товары из одной реки в другую. Если поклажу обычно перевозили на лошадях или переносили на плечах, то суда приходилось ставить на тонкие гладкие бревна и катить по ним вручную, то и дело забирая бревенчатые катки сзади и выкладывая их перед носом судна. Это был очень утомительный труд, а порой и весьма опасный, поскольку именно на переволоках лихие люди имеют обыкновение нападать на купцов, чтобы поживиться их добром.
Выставив дозорных, чтобы не прозевать появление татар со стороны Рузы, Владимир и Кирей Смоктун укрыли свои полки за холмами по обе стороны от волока, на котором застыли без движения два десятка ладей на катках. Владельцы этих судов не решались продвигаться вперед, прознав от беженцев, что татары захватили Ярополь. Тащить насады обратно к реке Ламе купцы тоже посчитали бессмысленным делом. Татары вот-вот должны были появиться на волоке. Прихватив самые ценные вещи, торговцы и их чадь укрылись в лесу возле волока, дабы не угодить в руки татар. О спасении всего своего товара купцы уже и не помышляли.
…Владимир сидел на траве, прислонясь спиной к развесистой черемухе, на нем была кольчуга и стальные наручи, к поясу был пристегнут длинный меч в ножнах. Шлем Владимир положил рядом с собой. Закрыв глаза, он лениво жевал травинку.
Августовское солнце уже зацепилось нижним краем за кромку дальнего леса, клонясь к закату.
Стоящие возле лошадей дружинники негромко о чем-то переговаривались; в кронах берез и вязов шумел ветер.
Заслышав приближающиеся мягкие шаги по траве, Владимир открыл глаза.
К нему приблизился Ян Волосожар в панцире и шлеме, со щитом на левой руке. Преклонив одно колено, он негромко произнес, глядя в глаза Владимиру:
– Татары, князь. Надвигаются!
– Много? – спросил Владимир, небрежно сплюнув травинку.
– Тыщи две, не меньше, – ответил боярин. – Все конные.
– Это наверняка головной отряд, – сказал Владимир, поднявшись на ноги. – Пропустим их. Нам нужна добыча покрупнее!
Через какое-то время за передовым отрядом степняков появился другой конный отряд, гораздо более многочисленный, судя по бунчуку из белых конских хвостов, во главе его стоял какой-то ордынский эмир.
– Что ж, сей зверь для нашей западни сгодится! – надевая шлем на голову, промолвил Владимир.
Передовой татарский отряд с торжествующим воем и улюлюканьем кинулся грабить оставленные на волоке ладьи, в которых находились тюки с различным товаром, мешки со съестными припасами и немало вещей, полезных в дороге.
Увлекшиеся грабежом степняки не сразу заметили русских ратников, которые без боевого клича скатились на них сверху по склонам холмов. Поскольку русичи напали на татар одновременно с двух сторон, у степняков не было никакой возможности сплотиться для стойкой обороны. Разрозненные и растерявшие в сумятице своих лошадей, ордынцы сотнями гибли под мечами и топорами русичей, их изрубленные тела кучами громоздились возле крутобоких насадов со звериными головами на носовых штевнях.
Волок представлял собой не прямую дорогу, он змеился между холмистыми увалами, поэтому татары, находившиеся во втором отряде, не подозревали о печальной судьбе своего головного отряда, разделенные с ним склонами двух холмов, покрытых лесом.
Пробиваясь к татарскому эмиру, Владимир рубил мечом степных наездников, которые шарахались от него, устрашенные его свирепым напором. В душе Владимира клокотала неистовая злоба, которая удесятеряла его силы. Плоские кипчакские шлемы лопались от его крепких ударов, кольчуги и кожаные панцири не спасали врагов от разящего клинка в могучей руке Владимира. Замах мечом – и голова татарина в мохнатой шапке слетела с плеч, еще замах – какой-то степняк завизжал от боли, потеряв отсеченную по локоть правую руку, сжимающую саблю. Наконец, пронзив насквозь мечом вражеского знаменосца, Владимир оказался лицом к лицу с ордынским эмиром, ребристый шлем которого был обмотан белой чалмой.
Оскалив зубы, эмир взмахнул саблей, направив своего вороного коня вперед и чуть в сторону. Владимир уверенно отбил вражеский удар, затем двинул эмира рукоятью своего меча промеж глаз с такой силой, что выбил его из седла.
Когда подоспевшие гридни схватили полубесчувственного эмира и сорвали с него шлем, Владимир коротко рассмеялся. Как и в битве на Куликовом поле, судьба опять свела его с Сары-Ходжой. Владимир не узнал Сары-Ходжу сразу, поскольку у того борода и усы были выкрашены хной.
В этом скоротечном сражении на волоке оба татарских отряда были разбиты наголову, потеряв только убитыми около четырех тысяч человек. Несколько сотен ордынцев угодили в плен вместе со своим военачальником Сары-Ходжой. Полторы тысячи татар сумели спастись бегством. В русском войске было убито меньше сорока человек.
Глава вторая. Битва под Звенигородом
Утром следующего дня победоносное русское войско вернулось в свой стан под Волоком Ламским. В городе громко звонили колокола; люди вышли из домов, чтобы посмотреть на пленных татар, которых провели по главной Торговой улице, вымощенной ровными еловыми бревнышками. Татар рассадили по темницам и подвалам, чтобы затем продать их в рабство.
Сары-Ходжу привели в дом наместника. Там его поджидал Владимир, уже без доспехов, в роскошном княжеском платье, с золотой гривной на шее.
– Ты подлейший из людей, – заговорил со знатным пленником Владимир, даже не предлагая тому сесть на стул. – На Куликовом поле я пощадил тебя, взяв с тебя слово, что ты впредь не обнажишь меч на русских. По своей душевной подлости ты нарушил данное слово и взялся за старое. И вот ты вновь мой пленник, Сары-Ходжа. Теперь пощады не жди!
