Эти и ещё множество каких-то обрывочных, но светлых мыслей, сменяя друг друга в логичной и необъяснимой последовательности, проносились в голове, оставляя взамен пустоту.
Потом вдруг несколько раз что-то вспыхнуло перед глазами, и вначале сделалось тепло и сладко во рту, а потом всё тело как будто ошпарило кипятком! Виктор почувствовал обжигающую боль в правом колене и, наконец, открыл глаза и увидел совсем рядом лицо Андрея. Тот держал его под мышки и куда-то тащил. Каждое прикосновение правой ноги к чему-либо — к камню, к веткам, к телу Андрея — вызывало острую пронизывающую боль, от которой затуманивался разум, и на мгновение Виктор вновь оказывался в другом мире, где время текло по-иному. Но провалы становились всё реже и реже, и постепенно Виктор приходил в сознание.
Почему-то больше всего поражало лицо Андрея — оно было искажено страшной му́кой, из глаз крупными каплями текли слёзы, а губы постоянно шептали одну и ту же фразу:
— Господи, Витька! Дорогой мой, как хорошо, что ты живой, как хорошо!
Виктор старался помочь Андрюшке перемещать своё непослушное тело, но это плохо удавалось. Наконец, они оказались на сухом месте среди кустов ольшаника и мелких берёзок. Андрей прислонил друга к стволу одного из деревьев и стал своим платком протирать его голову. С удивлением Виктор увидел, что совершенно белый платок в руках Андрея становится красным.
У Андрея из глаз продолжали литься слёзы. Виктора это почему-то раздражало. И ещё раздражало, что Андрей всё время что-то делает с его головой, которая беспокоила его меньше всего.
— Там всё нормально, вот только правая нога… — сказал Виктор, сам удивившись, насколько теперь сложным оказалось произносить обычные слова.
И тут его вдруг затрясло от холода. Озноб был таким сильным и нестерпимым, что он не выдержал и попросил:
— Костёр бы развести!
После этих слов Андрей куда-то надолго исчез. А холод продолжал сдавливать голову и тело, проникать всё глубже внутрь, и казалось, ещё немного, и он доберётся до сердца — и тогда всё закончится. У Виктора создалось впечатление, что прошло очень много времени. Но когда он вновь ощутил реальность, рядом с ним уже горел небольшой костер, а Андрей опять что-то делал с его головой.
— У меня не болит голова — только нога! — с трудом проговорил Виктор, с сожалением отметив, что Андрей никак не может его понять.
Следующей картинкой, возникшей перед Виктором, была та, в которой Андрей снимал с него всю мокрую верхнюю одежду и взамен надевал что-то сухое и тёплое.
— Сейчас я тебя переодену и, пока не наступила ночь, пойду за медикаментами и спальниками, — сказал Андрей чужим голосом.
Виктор догадался, что друг отдал ему свою одежду, поскольку сидел рядом с ним в одной жилетке на голое тело.
— Ты замёрзнешь, — тихо произнёс Виктор.
— Нормально, я согреюсь в пути, — ответил Андрей, и глаза его вновь сделались влажными. — Витька, чёрт побери, ну как же это! Что же ты натворил?
Но Виктор не знал, что ему отвечать. Он и сам не очень понимал, что именно произошло. Ясным оставалось только одно — двигаться самостоятельно он не может, скорее всего, повреждена нога. Но насколько всё это серьёзно?
Кроме правой ноги сильно жгло спину — от шеи до самого копчика. Похоже было, что там просто не осталось кожи, и оголённое мясо чувствовало каждое дуновение ветерка, каждый изгиб коры дерева, к которому Виктор был прислонён.
— Мне надо идти. Ты сможешь поддерживать огонь? Веток должно хватить! — спросил Андрей, глядя другу в глаза и пытаясь понять, в каком состоянии он находится.
— Иди, всё нормально, — еле шевеля губами, ответил Виктор.
— Подбрасывай ветки в огонь, иначе он погаснет! — не успокаивался Андрей, боясь чего-то и не решаясь уйти.
«Господи, зачем он со мной, как с маленьким! — подумал Виктор. — Я в своём уме, чего он тянет, чего ждёт?»
Виктор никак не мог согреться. Руки залезали в самое пламя, но по-прежнему оставались ледяными, с негнущимися ободранными пальцами. Андрея уже очень давно не было. На склоне потемнело, только небо ещё не превратилось в чёрное, и на его фоне различались ветви деревьев, и прорисовывались очертания гор с той стороны долины.
Интересно, когда придёт Андрей? Может, завтра утром? Или не придёт вообще? И что надо делать теперь, как поступать? В одиночку он его отсюда не вытащит, это ясно, значит, придётся Андрею идти за помощью, но сможет ли он, ведь путь сюда занял почти полтора месяца!
И перед Виктором мысленно стали возникать события, произошедшие с ними во время их путешествия. Вот они целую неделю челноком таскают рюкзаки от Большого Леприндо до озера Леприндокан, потом плывут по этому озеру, но им мешает встречный ветер, и приходится дожидаться ночи и уже в темноте грести вдоль берега, затем они очень долго идут по реке Куанде, именно идут, волоча за собой по камням лодки, и каждый вечер вместо ужина заклеивают их разодранные днища, а в конце, что же было в конце? Непролазная тайга, длинный путь по Сыни, курумам и марям, обессиленный Андрей падает и не может встать, они ночуют на болоте…
Виктор не понимал, сколько времени прошло, но вдруг обнаружил, что костёр погас. Неужели он заснул и проспал несколько часов? Но тогда где же Андрей? Боже, какой весёленький подарочек он преподнес своему другу в конце похода, как сполна отблагодарил за совместное путешествие!
И тут до его слуха донёсся далёкий крик. Кто-то звал его по имени. Виктор попытался ответить, но вместо звука из горла вырвался еле слышный хрип. Он попробовал ещё раз, но ответить снова не получилось.
«Если это Андрюшка — он меня найдёт!» — подумал Виктор и перестал даже пытаться откликнуться на всё приближающийся голос.
Вскоре снизу склона послышался стук камней, хруст веток, и по очертаниям, на миг прорисовавшимся на фоне светлого валуна, он узнал Андрея.
Подойдя ближе, друг скинул рюкзак и вдруг нагнулся и обнял Виктора.
— Я не мог тебя найти! Ну почему ты не отвечал, ты спал? — и Андрей всхлипнул, как маленький обиженный ребёнок.
Виктор тоже обнял Андрея, он чувствовал, что тот дрожит всем телом, а сердце его стучит так громко и часто, будто готово выпрыгнуть из груди.
— Я отвечал, но тихо, — сказал Виктор. — Может, мы с тобой чаю заварим?
Андрей поднялся, и на лице его засияла счастливая улыбка, которую заметно было даже в наступившей темноте.
— Витька, конечно! Сейчас накипятим воду, а пока я обработаю рану на твоей голове.
Через несколько минут костёр вновь радостно потрескивал, а Андрей, тщательно протерев руки спиртом, выливал что-то жгучее и пенящееся на макушку Виктору, приговаривая, будто медсестра:
