Мысль о том, что́ тогда произойдёт, только и была нужна ему, чтобы его решение вновь стало твёрдо.
— Нет, Лилия. Я так не могу. Если с тобой что-то случится, это будет слишком! Ты должна вернуться. Никаких возражений. Оставайся с остальными, не пытайся больше идти за мной.
Вместо того чтобы подчиниться, светловолосая женщина спешилась.
— Я не уйду. Я последую за тобой, куда бы ты ни поехал.
Она оставила коня позади, видно, совсем не заботясь о том, что он может ускакать. Протягивая руки к Ульдиссиану, Лилия продолжила:
— Давай, обними меня ещё раз. Поцелуй меня ещё раз. Докажи мне, что ты можешь оставить меня. Возможно, если ты скажешь, что можешь, я могу передумать.
Хотя Ульдиссиан знал, что это глупо, он тоже спешился. Всего лишь одно объятие и один поцелуй. Потом будет что вспомнить. Он всё равно настоит на том, чтобы она вернулась в город. Он не даст слабины.
Но когда она растворилась в его объятьях, когда её губы встретились с его губами, воля Ульдиссиана вновь истощилась. Что если Лилия поедет за ним? Не подвернется ли она большей опасности, если станет искать его, а не будет бок о бок рядом с ним? Конечно, при том, как он научился управлять своим даром, он сможет защитить её…
Внезапно дрожь пробежала по его телу, пока они целовались. Закрывая глаза, Ульдиссиан отстранился. Он сделал это, чтобы не упасть, поражённый внезапной слабостью.
— Ульдиссиан! Тебе плохо?
Сила вернулась к нему почти так же быстро, как исчезла. Он покачал головой. Он открыл глаза и обнаружил, что его зрение затуманилось. Ульдиссиан заморгал, пытаясь восстановить его.
— Думаю… Думаю, это проходит, — пробормотал он. Черты Лилии стали проступать перед ним. Что-то было не так. Она казалась другой, почти словно…
Он сумел подавить крик, но не попятиться не мог. Сын Диомеда натолкнулся на собственного коня.
Животное повернулось. Ульдиссиан услышал его фырканье, а потом конь начал шарахаться в сторону, словно видел что-то тревожащее.
— Что такое? — спросила обеспокоенная Лилия. — Ульдиссиан! Что такое?
Он не мог сказать ей, потому что сам не был уверен.
То, что стояло перед ним, больше не было светловолосой благородной девой. Оно было выше и покрыто жуткой чешуёй, перья заменяли волосы, перья, опускавшиеся по спине к… К хвосту ящера, заканчивающемуся свирепыми колючками. Некогда нежные ладони оканчивались теперь когтями, и пальцев было не пять, а четыре. Ступни же стали похожими на копыта, пусть и вытянутые.
Тело было нагим и, пусть и чудовищным, всё ещё очень женским. Формы манили, несмотря на испуг привлекая взор. Но самым ужасным было то, что, когда он посмотрел на лицо, — лицо с горящими сферами без зрачков и зубами, созданными раздирать на куски, — он всё ещё мог видеть черты своей любимой.
— Тебе плохо? — спросило существо её голосом, и чёрный, раздвоенный язык показывался и исчезал, пока она говорила.
Это был и в то же время не был образ из его кошмара, и на миг Ульдиссиан взмолился о том, чтобы это был всё тот же сон. Но чутьё подсказывало ему, что всё происходило на самом деле… И та Лилия, которую он видел сейчас, не была иллюзией.
— Что… Что ты такое?
— Я — твоя Лилия! — заявила она, и в голосе её звучали замешательство и лёгкое раздражение. — Чем ещё я могу быть? — Её хвост яростно бил о землю.
Его взгляд быстро перебежал к хвосту и вернулся к её лицу. Тем не менее, она заметила это, и выражение её лица сделалось ещё более устрашающим.
Слово вырвалось из неё прежде, чем она успела сдержать себя:
— Люцион…
— Люцион? А он-то здесь при чём? — спросил Ульдиссиан, отчаянно пытаясь найти разумное объяснение.
— Очевидно же, что это заклинание Примаса! Он превратил меня в это! — Лилия потянулась к нему, умоляя. — Только твоя любовь может спасти меня!
Он подался к ней… Но какой-то инстинкт приказал ему сдержаться. Ульдиссиан подумал о том, как она поглядела на хвост без всякого удивления, словно он был вполне обычным делом.
Огромная яма разверзлась в его животе. Он покачал головой, упорно пытаясь отвергнуть то, во что он начинал верить. Этого не может быть! Должно быть объяснение. Лилия не может быть…
Этим.
— Ульдиссиан! — молил демон. — Пожалуйста! Обними меня! Твоя холодность меня пугает! Любовь моя, только ты можешь исцелить меня!
— Лилия… — снова он шагнул вперёд… И снова инстинкт мгновение спустя заставил его отступить. Ульдиссиан внимательно оглядел её, подмечая мелкие детали в её нынешнем обличье, которые казались такими знакомыми и успокаивающими.
Конь рядом с ним всё более тревожился. Он начал вырываться. Ульдиссиан с трудом удерживал поводья.
Конь Лилии, напротив, стоял неподвижно. Слишком неподвижно — по мнению того, кто был так хорошо знаком с повадками животных. Можно было подумать, что конь зачарован…
Его обезумевший разум требовал ответов. Возможно, это и не Лилия вовсе! Может, она ещё в постели, а этот демон выдаёт себя за неё. Да, подумал он, это очень даже возможно.
Вытаскивая свой меч, он проревел:
— Отойди от меня, демон! Я уже убивал подобных тебе! Ты не проведёшь меня этим голосом!
Фигура казалась ошеломлённой.
— Ульдиссиан, я — Лилия! Помнишь нашу первую встречу? Как ты застал меня, когда я любовалась конём? Помнишь, как я решилась ослушаться и прийти к тебе, когда тебя несправедливо заперли? Ты что, всё забыл?
Она перечислила ещё с полдюжины случаев, описав их достаточно детально для того, чтобы не осталось никакой надежды, что это не она. Возможно, тем самым она надеялась удержать его, но на самом деле Лилии лишь удалось доказать, что Ульдиссиан всё это время якшался с чем-то монструозным.
И всё же, несмотря на этот растущий ужас, фермер не мог оторвать взгляда от Лилии. В ней была неестественная притягательность такой силы, что его тело жаждало прижаться к ней, несмотря на всё, что знал его разум. Каждое движение её манило, так, словно, умоляя его, она одновременно пыталась завлечь его собой.
Содрогаясь, Ульдиссиан заставил себя посмотреть в сторону. Когда он сделал это, раздалось острое, яростное шипение.
— Посмотри на меня, Ульдиссиан! — вдруг проворковала Лилия. — Посмотри, что ты имел, и что мог иметь снова… И снова… И снова…
Что-то подсказало ему, что, если он посмотрит, ему конец. Его воля была волей смертного, тогда так ту, с кем он возлежал, никак нельзя было назвать таковой.
— Убирайся прочь, что бы ты ни было! — потребовал он, всё ещё глядя в сторону. — Уходи или… Я сделаю с тобой то же, что и с другими демонами!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
