Они отреагировали так, словно он попросил их всех признаться в каком-то тяжком преступлении. Все трое странно встревожились. Их молчание только усилило беспокойство.
Наконец Мендельн ответил:
— Мы знали, что твоя жизнь в опасности.
Ульдиссиан вспомнил, как его брат бежал ранее через весь дом, выкрикивая его имя.
— Ты знал?
— Мы все знали.
Охотник и Серентия кивнули.
— Я думала, это кошмар, — добавила девушка. — Но это было так ужасно, я должна была проверить. А потом я заметила, что Ахилий тоже не спит.
— И не успели мы встретиться, как пришёл Мендельн, настаивая на том, что должен увидеть тебя повторно.
Младший сын Диомеда нахмурился.
— Ощущение не пропало, Ульдиссиан. Я знал, что ты можешь рассердиться на меня, но я собирался попытаться предупредить тебя снова… И тогда мы все трое узнали, что ты… И Лилия… Исчезли.
— Лилия! — выдохнула черноволосая девушка. — Мы совсем про неё забыли! Ульдиссиан! Разве она не с тобой?
— Была, — его ответ прозвучал хрипло… Не из-за его состояния, но из-за омерзительных воспоминаний.
При этом какая-то часть его всё ещё желала её.
Его товарищи озабоченно огляделись вокруг. Он поспешно замотал головой:
— Нет… Не ищите… Её, — Ульдиссиан заставил себя сесть. — Нам так везёт… Что вы ещё чего доброго её найдёте.
Он чувствовал их смятение. Не без помощи Серентии и Ахилия Ульдиссиан встал. Когда он сделал это, взгляды его и брата встретились. Любопытное дело, видение его брата из кошмара снова встало у Ульдиссиана перед глазами. Он глядел с таким упорством, что Мендельн в конце концов отвернулся, словно был виновен в чём-то.
— Ульдиссиан, — пробормотал Ахилий, — как тебя понимать? Почему мы не должны хотеть найти Лилию? С чего бы это тебе не хотеть найти её?
Если бы они никогда не сталкивались с реальностью демонов и заклинаний, он никогда не смог бы рассказать им. Но они сталкивались, и Ульдиссиан испытывал такой огромный стыд, что ему пришлось сделать длительную паузу, прежде чем начать.
И пока он рассказывал, на их лицах отражался такой же ужас, какой был у него на душе.
— Должно быть, тебе это привиделось! — заявил охотник. — Этого не может быть!
— Демон? — выпалила Серентия, качая головой. — Демон?
Только Мендельн, пережив первоначальное ошеломление, кивнул с пониманием.
— Это столь многое объясняет, — наконец произнёс он. — Если оглянуться на всё, что произошло.
Ульдиссиан не был уверен, что разделяет мнение брата. Он знал только, что он определённо был слеп, глух и глуп. Он позволил Лилии командовать им, как собачонкой. Люди погибли из-за её безумия, из-за её намерения создать мир магических существ.
Нужно было отдать им должное, они восприняли его рассказ всерьёз. Ульдиссиан ничего не упустил — даже ту часть, где Лилия заявила, что мир называется Санктуарием и что он был создан беглыми демонами и ангелами. Для него было очень важно, чтобы нашёлся кто-то, кто понял бы, что у демонессы был какой-то безумный план, который касался как Храма, так и Собора, которые были как-то связаны с ней.
Это подвело его к её последнему заявлению. Она оставила его одного, чтобы преподать ему урок, как нехорошо сопротивляться ей.
— Мы должны уйти из Парты! — выпалил он. — Мы должны бежать, спасаться! Джунгли нижних земель — наше лучшее…
— Погоди, Ульдиссиан! — потребовал Ахилий. — О чём это ты? Мы не можем бежать! Бежать — значит, стать преследуемой добычей, в этом нет никакой защиты!
— Ахилий, всё, во что я верил, оказалось ложью! Это всё была она! Всё!
Лучник замотал головой.
— Я не знаю, верю ли я в это. Это не похоже на правду.
— И это неправда, — подтвердила Серентия. — Ульдиссиан, я наблюдала за тобой. Я чувствовала, что ты делаешь. Это не могла всё быть Лилия! То, что я ощущала, когда ты коснулся меня, — отчасти это был ты! Я знаю это так же верно, как знаю… Как знаю себя, — её лицо покраснело, когда она это сказала.
Хотя он был благодарен ей за всё, что она сказала, Ульдиссиан отказывался верить, что его попытки были чем-то помимо спектакля, тайком разыгранного Лилией.
— Ты не видела, как легко она управляла мной, как легко она показала мне, что может заставить меня сделать всё, что пожелает.
— Ульдиссиан…
— Нет, Серри! Пожелай она, Лилия с лёгкостью убила бы меня сама, тогда и потом. Ты видела, каким я был, когда вы пришли… И мне теперь приходится прикладывать все усилия только для того, чтоб стоять.
— Да, а ведь верно, — проворчал Ахилий. — Дайте ему лошадь.
Пока друзья помогали ему, Ульдиссиан отметил, что он словно дитя — таким слабым его оставила борьба с искусительницей. Да, Лилия не шутила, когда сказала, что он — ничто без неё. Остальным нужно просто немного больше времени, чтобы понять это.
К несчастью, времени у них оставалось совсем немного. Рано или поздно кто-то придёт за Ульдиссианом.
— Твои наблюдения заслуживали бы большего внимания, — заметил Мендельн, который держал поводья животного, пока Ахилий сажал Ульдиссиана в седло, — если бы они объяснили, как Серентия и Ахилий узнали, что ты в опасности.
Дочь торговца быстро ухватилась за это.
— Да! Это уж точно не похоже на то, что входило в её грязные планы!
— Вы все должны понять правду! — проревел он, вырывая поводья из рук своего брата. — Всё была хитрость! Это какая-то игра между демонами и другими, в которой я играю роль величайшего дурака!
С переполняющей его горечью он пришпорил лошадь и поскакал в направлении, которое взял первоначально. Ахилий закричал, но Ульдиссиан не обратил внимания. Лучше он убежит, чем продолжит подвергать опасности своих друзей и близких, и это главное.
Но очень скоро он услышал стук копыт позади себя. Ругнувшись, Ульдиссиан заставил свою лошадь перейти на галоп. Путь был ненадёжный и становился всё опасней, потому что начинал идти под уклон, но ему было всё равно. Если животное запнётся и сбросит его, так что он сломает шею, это, пожалуй, будет лучший конец. Не только он больше не будет бояться, что кто-то ведёт его по ложному пути, но и Мендельн и другие будут в безопасности. Они никогда не столкнутся с угрозой пострадать или стать потенциальным оружием Храма или Собора. Им станет нечего бояться.
— Чтоб тебя, Ульдиссиан! — крикнул Ахилий. — Остановись!
Близость голоса охотника напугала его. Он оглянулся и увидел Ахилия сразу за собой. Гораздо дальше виднелись неясные черты Мендельна и Серентии, скакавших на одной лошади.
— Возвращайся в Парту! — крикнул Ульдиссиан лучнику. — Забери их с собой! Я больше не хочу смертей, кроме разве что своей собственной!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
