Тихий треск на краю сознания всё нарастал, нагоняя волну паники. Такого со мной уже давно не случалось. Но, ведь я принимаю таблетки! Оглянулась ещё раз, но источника шума в действительности не существовало.
— Лина Алексеевна, это моя невеста Алиса Михайловна. Алиса, вы уже виделись в театре, помнишь? Лина мой личный секретарь, помощник, ну и с недавних пор, просто незаменимый человек.
Всё такая же роскошная, она смотрела на меня открытым взглядом. Не улыбалась, а была настороженной, мне же, проявить подобное отношения было нельзя. Я улыбнулась и протянула руку.
— Рада познакомится, Алиса Михайловна. Ян Кириллович очень много о Вас рассказывал.
Оба удивлённо посмотрели на меня, но промолчали. Одной было приятно, руку она пожала. Второму, кажется, было не по себе, ибо ложь, слетевшая с моих уст как нечто само собой разумеющееся, царапнула слух.
Алиса отвечать не спешила, вызывая во мне глухое раздражение, которое, пока ещё, хорошо удавалось скрывать за маской профессиональной обходительности.
— Вы уже что-нибудь присмотрели из каталога? Может какой-нибудь определённый стиль понравился?
Девушка только кивнула, повернулась и нежно чмокнула шефа в губы, после чего выбралась из его объятий и направилась к диванчикам у журнального стола.
Треск.
Неужели так трещит моё самообладание? Если так, то недолго ему осталось.
— Здесь есть несколько, но я не знаю. Мне кажется, они слишком вычурные, — наконец подала она голос. Весьма приятный, кстати.
Ну просто сплошной идеал, а не девушка! И волосы рыжие, и глаза ярко-зелёные, и кожа бархатная, белая, и голос, и сама по себе она вся такая хрупкая, немного болезненная… В общем, один сплошной феромон для мужских глаз. Не удивительно, что не долго в девках проходила.
Узрев сие безобразие лично, я согласилась — вычурные. Слишком много непонятных украшений, которые нельзя по достоинству оценить. Но одно должна признать точно. У неё и Яна вкусы совпадают, потому что оба платья были простыми в крое, как крестьянские рубахи, правда ткань куда лучше. Зато вышивки белой нитью с бусинами валом. Хотелось усмехнуться и уточнить, не вышиванка ли это.
Я ожидала, что Ян быстро смотается по своим делам, но нет. Он терпеливо ожидал в стороне, тоже листая каталоги с женскими нарядами. И это было странно. Обычно, мужчины сваливают в такие моменты. И дело даже не в том, что им скучно, а в том, что платье всё-таки свадебное. Это же настолько интимно для невесты, что любой понимает, лучше уйти. Да и зачем тогда я здесь нужна, если они вдвоём вполне могли справиться?
Где-то час спустя, мне в руки попался каталог с идеальным платьем. Оно, если честно, и на свадебное платье-то едва походило, потому что ткань была столь тонкой и легкой, что вероятно ничего бы не утаило от мужского взора, но… Но я в него влюбилась с первого взгляда. Открытые плечи, глубокий вырез, широкий рукав воланом и юбка от груди. Белоснежное, без всяких украшений. Идеальное.
Не удивительно, что я на него залипла.
— Оно! — воскликнула Алиса заглянув в удерживаемый мною каталог
Я вздрогнула, и едва не смяла пальцами глянцевую бумагу. Мне хотелось вырвать эту страницу и сунуть себе в рот, лишь бы мой идеал ей не достался.
— Красота! — восхитилась девушка, выхватывая мою мечту из рук. — Это точно оно.
Улыбаюсь.
Ян услышав восхищенные возгласы подошел к нам. Обнял девушку за талию, притянул к себе и поцеловал в висок.
— Нашла?
Радости Алисы не было предела. Она продемонстрировала СВОЕМУ жениху СВОЁ будущее свадебное платье.
— Правда красивое?
Шеф приподнял одну бровь, глядя на наряд.
— Я, честно говоря, думал, что будет что-то более сдержанное.
Девушка заглянула в его глаза и улыбнулась.
— Я тоже, но всё какое-то не такое. А это, — она ещё раз продемонстрировала страницу каталога. — Это мой идеал.
— Хорошо, Милая. Как ты захочешь.
А я стояла, чуть ли не глотая слёзы, транслировала в эфир сверкающую благожелательную улыбку и задавала себе один и тот же вопрос уже в тысячный раз.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Почему?
Почему мне так больно? Почему так горько? Почему страшно? Почему гадко?
Почему?
Что я такого сделала судьбе, что она так со мной поступает? Неужели предала кого-то? Может, убила? Может быть, была безучастна к другим? А может, была ведьмой, которая всех проклинала без разбору?
Почему у меня такое чувство, что надо мной издеваются? Почему судьба так безжалостна ко мне? Почему мужчина, который мне не просто нравится, а к которому я уже испытываю странную привязанность, женится на другой? Почему эта другая выбирает платье, которое я возвожу до идеала?
Почему всё так? Почему мне кажется, что меня порвёт от этих чувств?
Мне хотелось крушить, бить в его грудь кулаками и рыдать. Хотелось кричать, чтобы он не женился на ней. Хотелось утонуть в его объятиях, слушать его шепот…
Это одержимость, Лина. Это, мать твою, самая настоящая одержимость. Ты знаешь его неделю. Всего одну неделю, какого хрена ты ведешь себя так, будто тайно влюблена в него уже тысячу лет?!
Тебе нужно просто не думать об этом.
Просто наблюдать.
Транслируя улыбку.
Подумаешь об этом, когда всё закончится. Как обычно, дома, глядя на позитивно-розовые тапочки.
— Тогда вы, девочки, оставайтесь на первую примерку, а я поехал на встречу, — донеслось до меня, словно сквозь вату.
Какую встречу? Нет у него в это время никакой встречи!
Нет!
Не оставляй меня с ней наедине.
Моя мольба не была услышана. Шеф мне только кивнул на прощание, бросив задумчивый взгляд и скрылся из свадебного салона.
После этого начался настоящий ад, поскольку скромная Алиса практически сразу превратилась в уверенную в себе девушку, которая точно знает чего хочет, что не вязалось с её хрупкой внешностью. А ещё я поняла, зачем ей нужна была я.
— Скажи, много времени Ян проводит на работе?
Улыбаемся и пашем, госпожа Васильева. Сама возвела эту деву в статус «это тоже моя работа». Не ты ли зачитала об этом целую лекцию шефу? Давай-давай. Жги.
— Как и любой рабочий, положенные в день часы, установленные министерством труда на законодательном уровне.
— М-м-м, — протянула она, качая ногой и разглядывая очередной каталог. Для полного образа ей не хватало надутого пузыря жвачки, вылезающего изо рта.
Перемены в ней удивили, и я не стала это скрывать.
— С какой целью Вы изображаете из себя благородных кровей особу. Думаете, Ян Кириллович разлюбит Вас, если Вы покажете ему своё истинное лицо.
Я вовсе не пыталась выказать неприязнь, поэтому тон подбирала максимально равнодушный. На самом деле было интересно, что движет этой роковой красоткой.
Алиса усмехнулась. В свете ярких ламп свадебного салона легко можно было разглядеть блеск в глазах. Не сумасшедший, нет. До таких, как я ей определённо далеко. В глазах девушки был азарт. Легкая одержимость, что заставляет любого игрока идти до самого конца.
— Просто я люблю его, — пожимает она плечами. — Я буду такой, какой он хочет меня видеть. А хочет он именно хрупкую девочку, на защиту которой может встать собственной грудью.
Жертвовать собой ради себя? Это, пожалуй, самый нелогичный способ самоубиться.
— С таким мужчиной не нужно притворяться слабой, — пожала я плечами. — Рядом с ним даже арм-реслерша покажется хрупкой дюймовочкой. Поэтому скажу, что на мой взгляд Вы только создаёте между вами дополнительные преграды.
Алиса усмехнулась, в точности скопировав Яна.
— Да что ты знаешь.
Ничего. Ничего не знаю, но понимаю, что отношения, построенные на лжи, приведут к краху.
Всё оставшееся рабочее время я провела с Алисой на первой примерке. Было гадко и больно до зубовного скрежета, но я честно старалась выполнять свою «работу», несмотря на порой внезапно накатывающее желание вырвать невесте пару рыжих локонов. Интересно, а у нас в компании об этой Алисе что-нибудь знают? Чую, что нет и ставлю тысячу, что ей придется не сладко, когда рыжее поголовье кинется качать права. Надеюсь, меня это минёт. А по-хорошему свалить бы отсюда куда-подальше.
