Конечно, не летала. Откуда мне, обычной секретарше с минимальным окладом, которого едва хватало на ипотеку и жизнь, взять целый вертолёт? Да, все мои отпуска проходили в деревне в двухсот километрах от города. Не на берегу солёного моря, а обычного озера с темными водами. Да взять даже мою одежду, которая не отличалась качеством и брендом в сравнении с тем, что надето на нём самом. По одному только галстуку видно, что мужчина зарабатывает хорошие деньги.
— Наверное, Вы правы, — всё же ответила я, решив разрядить обстановку. — Но я не думаю, что это что-то изменило бы. В данной ситуации иного выхода нет.
Конечно, был вариант со звонком, о котором я его просила, но я не люблю сдаваться. Если есть пути обхода, я всегда ими воспользуюсь.
Когда шеф снова стал созерцать вид города с высоты птичьего полёта, мой взгляд устремился вперёд. И всё бы ничего, я уже даже немного успокоилась и начала собирать свою уверенность в кучу, но за бортом не на шутку разыгралась непогода. Это я поняла, когда громыхнуло и вертолёт повело в сторону.
— Сейчас немного тря…
Голос пилота оборвался, когда вертолёт подпрыгнул в воздухе. Сердце так громко застучало в груди, что я даже не услышала, что кричит шеф и говорит пилот. Я чувствовала только свободное падение и отсутствие вибрации от постоянных хлопков лопастей над головой. Казалось, я вздохнула и не могу выдохнуть, нутро сжалось в тугой комочек, а пальцы беспомощно вцепились в обивку. Я смотрю в искаженное лицо своего босса и не успеваю понять, что это за звериное выражение. В глазах темнеет, но в последний момент я чувствую новый рывок и хлопки винта.
Звук возвращался будто доносился сквозь вату.
— Всё хорошо, слышишь? Мы живы…
В голове свистело, но до меня уже отчетливо доносились гудение, писк приборов, шепот у уха…
— Всё хорошо. Ш-ш-ш-ш… Не кричи, тише. Тише, успокойся.
Сердце в груди всё ещё грохочет, как трамвай на мосту. Что-то монотонно вещает мужской голос на заднем плане.
— Тише, Малышка. Мы отвлекаем и без того перепуганного вусмерть пилота. Тише.
Горло рвало и царапало, но только через несколько секунд до меня дошло, что я не кричу, а хриплю, как безголосая фанатка футбольной команды. Хриплю и пытаюсь вырваться, но меня крепко держат. В одну секунду во мне что-то перемкнуло, отпустило и тело, и без того напряженное, стало колотить от крупной дрожи.
Всхлип.
— Да, поплачь, моя маленькая. И за меня тоже. Чтобы совсем уже отпустило.
Взрыд прорвался из груди, и я тут же ощутила горячие губы на виске. Пальцы на затылке и пояснице. В объятиях мужчины мне становилось легче, и я быстро приходила в себя, осознавая, что в последнее время стала очень часто плакать. Будто судьба испытывает меня на прочность.
Весь оставшийся полёт я находилась прижатой к мужской груди, в которой глухо билось сердце. Пожалуй, единственное свидетельство того, что Яну тоже было страшно. Потому что голос у него был ровным, не срывающимся, а спокойным. Он и говорил со мной уверенно, как с маленькой перепуганной до смерти девочкой, а не взрослой женщиной, закатившей истерику. В подобных ситуациях меня всегда отрезвляли пощечинами, потому что боль быстро приводит в чувства, но такое спокойствие и уговоры ко мне применяют впервые.
Когда вертолёт снижался, мой страх стал набирать обороты, но шеф меня сжал так, что сразу стало ясно: если мне и грозит смерть, то только от удушья или перелома рёбер, которые могут пронзить легкие.
Но вот стальная гробина на земле, меня осторожно вытаскивают на свет и ставят на ослабевшие ноги. Первое, что шеф сделал, удостоверился, что я стою. Второе, пожал руку пилоту. А когда тот ушел, задумчиво сказал:
— Надо выписать ему премию. Процентов пятьдесят от оклада.
Я понимала, что это сказано было не мне, да и напряжение, которым сейчас за версту фонило от нас, нужно было как-то устранять, и я решила делать вид, будто ничего не происходило. Не было этого полёта. Не было моей истерики.
— Будет сделано, шеф… — сказала с округляющимися глазами, потому что мой голос ранее был охрипшим, а сейчас стал как скрипучая дверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ян посмотрел на меня и улыбнулся краешком губ.
— Сексуально, — и мне казалось, что он совсем не шутит.
В его взгляде было что-то странное. Что-то, что заставляло меня напрягаться.
— Ты знаешь, как называется то, что произошло с тобой?
— Нам нужно встречать группу. Давайте на какое-то время забудем о произошедшем? У нас ещё будет время поговорить. Позже.
Я тут же собралась. Нацепила холодную профессиональную улыбку и гордо пошла выполнять свои обязанности.
— Здание аэродрома в другой стороне, — насмешливо донеслось мне в спину.
Невозмутимо развернулась на каблуках, а проходя мимо всё с тем же выражением кивнула в знак благодарности. Ставлю на кон пять тысяч рублей, что он рассмеялся, потому что я покраснела, как клюква.
Вспомнив про так, как выгляжу после длительных истерик, принялась промакивать глаза носовым платком. Конечно, не самое лучшее решение, но сухость и ветер хоть немного снимут красноту и опухлость. Главное верить, что выгляжу я на сто процентов. Слава Богу, рядом нет ни одного зеркала, иначе я бы сбежала отсюда. Неуверенность и новые знакомства — это гремучая смесь для моей выдержки.
Уже походя к зданию, я увидела группу подкачанных мужчин с сумками наперевес. Все брюнеты и отдаленно схожи с Яном Кирилловичем. Я бы между собой назвала их братьями-близнецами. У всех глаза голубые, как у исполнительного директора, который дал мне визитку.
Они помахали руками, когда увидели шефа, и заинтересованно уставились на меня.
И вот только после этого в моей голове возник вопрос. А если сюда полетел Ян, на кой тогда с ним отправилась я? Это же его друзья. По ним сразу видно, какие отношения их связывают. Вон как бросились Яна обнимать, будто тысячу лет не виделись.
— А это у нас кто? — с каким-то странным подозрением спросил один из прибывших. Он отличался весьма дерзкой улыбкой и наглым взглядом. — Неужели, это…
— Нет, это Лина Алексеевна. Личный секретарь.
— Здравствуйте, — кивнула, отчаянно стараясь не обращать внимание на откровенно раздевающие взгляды.
— Ого! Что за сексуальный голос? — удивился другой. — Так, мне срочно нужен номер твоей приёмной, — обратился он к шефу. — Вы же отвечаете на звонки? — а это уже мне.
— Я лучше дам тебе номер секса по телефону, — отшутился Ян. — Лина Алексеевна, знакомьтесь. Это Костя, — он указал на вихрастого парня, что дерзко улыбался с момента первой реплики. Тот кивнул и заулыбался шире. — Это Равиль, он парень не особо общительный, поэтому не растеряйся, когда будешь обращаться, он может просто не ответить.
— Эй, я так не делаю!
— Делаешь! — хором возразили ему, на что тот пожал плечами.
— Это Вольдемар, — парень посмотрел на Яна с какой-то смесью злости и веселья. — Он этого имени терпеть не может, поэтому просто Волш.
Я кивнула, разглядывая мужчин с улыбкой.
— Это Харитон. Ситуация с именем та же. — вот только в отличии от Волша, Харитон улыбнулся мне очень открыто. — Среди своих Хаг. А это Данис, — палец шефа указал на хитрую улыбку парня, что так же кивнул мне, — Лина, никогда не давайте ему номер приёмной. Из-за него поувольнялись все Ваши предшественницы, а отдел технического обеспечения замучился менять номера. — Я только хмыкнула, скрестив руки на груди. Ну да. Из-за него, как-же.
— Это было только один раз! — притворно возмутился Данис. — Не надо всех белок на меня вешать.
— Боитесь, что до орешков доберутся? — пошутила я, припомнив старый пошлый анекдот.
Но, то ли шутка была не смешной, то ли неуместной, почему-то никто не смеялся. Все смотрели на меня, как на воскресшего мертвеца.
— Что? Вы не знаете такого анекдота?
— Почему мне не перестает казаться, что я Вас раньше где-то видел? — вдруг спросил с ухмылочкойДанис.
— Это невозможно, — пожала плечами я. — Я бы запомнила.
