Читаем без скачивания Москва времен Чикаго - Валерий Маслов

— Немедленно убрать из камеры все постороннее!

А сам подошел к столу, на котором лежал телефон сотовой связи, и положил к себе в портфель.

— Зачем ты взял телефон? — злобно рыкнул Мягди.

— Что?! — возмутился Усков. — Это с каких пор вы мне «тыкаете»?!

И он вновь повернулся к надзирателю:

— Заключенный Джевеликян с этого дня переводится в общую камеру. Для ознакомления с материалами уголовного дела приводить его на общих основаниях в комнату допросов. Я установлю жесткий контроль. В случае нарушения режима в первую очередь ответите вы.

И повернулся в сторону адвоката:

— Я правильно поступаю с точки зрения защиты обвиняемого?

— Абсолютно верно, — подтвердил защитник Джевеликяна, назначенный судом по просьбе Ускова. — Обвиняемый находится в следственном изоляторе, само название которого подчеркивает исключение всякого общения с посторонними, в том числе и по средствам связи.

Усков повернулся к надзирателю:

— Исполняйте!

— А куда вести? Все камеры переполнены!

— Какая камера переполнена больше всего?

— Тридцать вторая.

— Вот туда и ведите.

Джевеликян понял, что спорить бесполезно. Что совершил непростительную ошибку, грубо заговорив со следователем. Он посмотрел на надзирателя, который получил от него множество взяток в различных видах, но тот и носом не повел. Оставалось лишь подчиниться: весь красноречивый вид и решимость Ускова свидетельствовали, что он может не остановиться и на этом. Как бы и вовсе в карцере не оказаться!

Поэтому Мягди уже не метал злых, ненавидящих взглядов, хотя сердце его клокотало от ярости. Он сложил руки за спиной, как было положено в каждой тюрьме, и пошел вслед за надзирателем, даже не взглянув на Ускова.

А следователь посчитал свою работу выполненной. Теперь пошел отсчет времени, необходимого для ознакомления обвиняемого с материалами дела. Следующим этапом был суд.

Петраков действительно устоял и на этот раз. Он в самом деле был отпущен Генеральной прокуратурой под подписку о невыезде, поскольку Александр Михайлович посчитал необходимым лично доложить премьер-министру о его номенклатурном работнике.

Однако это был мир на горящем вулкане. Каждую минуту мэр был готов к появлению в его кабинете представителей правоохранительных органов. А это было страшнее всего.

Конечно, он кое-что предпринял. Все, что было возможно, спрятал или передал родственникам. Обе иномарки переписал на жену. Очистил все счета в коммерческих банках. И даже скрепя сердце вышел из состава правления своего банка «Фактум».

Но было еще многое, чего не спрячешь и не увезешь. Это и квартира в центре города, набитая массой дорогих вещей. И роскошная вилла в сосновом бору. И много чего еще, по мелочи.

«Проклятая страна! — горевал мэр, сидя в своем служебном кабинете и с тоской глядя в окно, за которым прочно обосновалась осень. — Нельзя прожить достойно богатым человеком. Вечно все надо прятать!»

Но мэр, конечно, лукавил. Он помнил, как при прежнем режиме вообще нельзя было иметь ничего частного, даже термина такого не существовало. А сейчас он наворовал такие деньги, которые ни одному западному бизнесмену и не снились. При этом не надо было создавать производство, работать день и ночь, платить налоги — все ему, умному мэру, доставалось даром.

В этот самый момент раздался звонок по правительственной связи. Петраков нервно поднял трубку.

— Николай Николаевич?! — узнал он голос премьер-министра. — Конечно, приеду. Завтра? Хорошо.

На том короткий разговор и был закончен. Ничего хорошего он мэру не предвещал… И Петраков начал готовиться к рандеву с премьер-министром, которое могло стать последним в его жизни и карьере.

Нервная жизнь настала и для Титовко. Сегодня он долго собирался на работу, никак не зная, что надеть. Почему-то стоял перед своим гардеробом и отодвигал одну вещь за другой.

Сначала хотел надеть кашемировое пальто с подкладкой из горностая, потому что на улице уже стало прохладно.

Но тут же прикинул, сколько оно стоит, и не решился. Сразу подумал об Ускове: а вдруг этот настырный следователь явится к нему снова, на этот раз с ордером на обыск?

Прощай тогда не только горностай. Придется объяснять, где он взял столько денег при скромной зарплате российского чиновника.

Тогда он остановил выбор на скромном плаще с меховой подкладкой. Он тоже стоил недешево, но на несколько порядков меньше.

Также тщательно пришлось подойти и к подбору остальных аксессуаров. Швейцарские часы фирмы «Кобер» с золотым браслетом и бриллиантами на циферблате пришлось снять и спрятать подальше. Золотой перстень с рубином пошел в тот же тайник. И только новую золотую цепь Титовко суеверно оставил на шее: однажды ведь она уже спасла ему жизнь. Возможно, пригодится и в будущем.

Он наконец собрался и вышел в прихожую. Жена посмотрела на него недоуменно:

— Ты куда это такой убогий? Кроме плаща, на тебе ничего приличного! Так одеваются рабочие на стройках коммунизма или каких там еще!

— Решил начать новую жизнь, дорогая, — отшутился Титовко. — Впрочем, и тебе не советую пока блистать излишней роскошью.

— Что, опять начался период раскулачивания?

— Возможно, — уклончиво ответил он. — Во всяком случае, для тех, кто находится под подозрением Ускова.

— Опять этот чертов следователь! Купи ты его наконец!

— Да он не покупается.

— Ну, его супругу. Есть у него жена, надеюсь?

— Есть. Какая-то деревенская баба.

— Тем более! Купи ей норковую шубу. Знаешь, — оживилась супруга Титовко. — Итальянская фирма «Фенди» только что привезла с пушного аукциона в Копенгагене новую коллекцию. Я уже каталог посмотрела. Одна мне очень понравилась: маленькая и манжеты из шиншиллы…

— Дорогая, у тебя же уже есть три шубы. В том числе из шиншиллы.

Она надула розовые губки:

— Как ты не понимаешь! В этом сезоне в моде прямые шубки, а ты хочешь, чтобы я ходила в широченной, каких никто уже не носит?

Титовко даже улыбнулся:

— Где уж мне понять женскую логику: чем больше шуб покупает женщина, тем больше ей нужно.

На этом диалог закончился, и супруг отправился на работу. Однако предчувствие его не обмануло: там его поджидал Усков. Правда, он не предъявил никакого документа на обыск, а просто сказал:

— Прокуратура подготовила обвинительное заключение по вашему делу. Где будете с ним знакомиться?

— А где можно?

— Можно, к примеру, в следственном изоляторе. Как это уже делает Джевеликян. А можно и в здании Генеральной прокуратуры.

Титовко выпалил мгновенно:

— Выбираю последний вариант. Он мне как-то предпочтительнее.

— Хорошо: пойдем вам навстречу. Но я хотел бы, чтобы вы честно ответили на мой вопрос. С какой целью господин Петраков принес в ваш кабинет целый чемоданчик валюты?

— Понятия не имею, — быстро отреагировал Титовко. — Надеюсь, не меня подкупать!

— Шутка удачная, но неуместная. Советую относиться к вопросам следствия серьезнее. Один господин вчера уже пытался так со мной шутить. Кончилось для него это плохо: теперь он в общей камере делит одни нары с братвой.

Хозяин кабинета мигом понял, о ком идет речь, и насторожился. Он понял и то, что Усков сегодня не намерен шутить. И может доставить ему любые неприятности. Поэтому поспешил извиниться:

— Прошу прощения, я не хотел вас обидеть. Но действительно, я понятия не имел об этих деньгах. Он сидел скромно с этим «дипломатом» на коленях. Вы же сами видели, когда вошли.

Усков видел. И вспомнил, что этот же вопрос можно задать и Булановой. И потому решил не мешкать. Достал из кармана записную книжку, по-хозяйски придвинул к себе телефонный аппарат на столе Титовко и начал набирать код родного города.

Джульетта оказалась на работе. Усков поздоровался и спросил:

— Джульетта Степановна, а как вы очутились в том кабинете?

Что она ответила, Титовко, к сожалению, не слышал.

Ему приходилось довольствоваться вопросами следователя, которые звучали в его кабинете, но были обращены не к нему, а к почти незнакомой женщине.

Однако, судя по ним, Буланова оказалась крепким орешком и их не выдала. Это хозяина кабинета несколько утешило.

А следователь, положив трубку, встал и протянул Титовко повестку.

— Согласно этому документу вы ежедневно можете являться в прокуратуру для ознакомления с делом. До свидания.

Она, конечно, правильно вычислила, где можно взять денег на дорогого адвоката. Только вот пробиться к мэру вдруг оказалось невозможно. Она вспомнила, как прежде достаточно было одного ее звонка, чтобы Петраков тут же припадал к ее ногам, выполнял любые желания.

Теперь его будто подменили. Его личный телефон не отвечал, а секретарша в приемной постоянно говорила одну и ту же фразу: «Вячеслав Иванович очень занят». Правда, для разнообразия она добавляла: на совещании, ведет заседание, прием граждан, разговаривает по телефону…