Читаем без скачивания Экспедиция в иномир - Сергей Снегов

Глейстон показал на щит. На одном из самописцев змеилась тонкая черная линия, над ней горизонтально протянулась толстая красная: черная линия толчками, всплесками поднималась вверх, ее как бы насильно толкали к красной, и она отчаянно изгибалась, чтобы не совпасть с ней, а идти параллельно и на расстоянии. На соседнем приборе бешено скакали какие-то цифры.

Глейстон говорил тоном читающего лекцию профессора:

— На этом щите фиксируются все биоизлучения объекта. Красная линия — предел жизнедеятельности. Черная — состояние объекта в каждый момент. Совпадение черной и красной линий — смерть. Как видите, до смерти еще около пятнадцати миллиметров. А цифры на соседней ленте — анализ крепости организма. Они указывают, где менять геноструктуру, а где ограничиться физическими упражнениями, усиливающими уже созданное умение. Вот этот приборчик, — он показал на ящичек, прикрепленный к щиту, — генератор команд, заставляющих объект продемонстрировать, на что он способен. Команды выдаются автоматически, по строго рассчитанной программе. Сейчас испытывается выламывание туловища, оно идет на среднем уровне, минуты через две автомат задаст усиление.

— То есть муки биоробота будут еще усилены? — все так же тихо спросила Глория.

Глейстон словно хотел ее подразнить:

— Без мук нет совершенствования, друг Глория.

— А себя вы могли бы для самоусовершенствования подвергнуть муке, подобной той, какую мы видим за оградой?

— Вы имеете в виду принципиальную возможность? Нет ничего проще. Возьму генератор команд, переключу его на себя поворотом вон того рычажка и немедленно узнаю собственным страданием, что ощущает сейчас объект АКН-1440. Но делать этого не буду.

— Страшитесь собственного страдания, Глейстон?

— Не нуждаюсь в собственном страдании, дорогая Глория. Страдание — путь к совершенству, но не само совершенство. А я совершенен! О, не надо таких злых усмешек! Я бесконечно мало умею и значу. Но мои умения, основные мои умения, Глория, на пределе, больше их не развить. Мне просто некуда совершенствоваться. Я достиг своего потолка. Вы ведь не потребуете от быка, чтобы он постиг интегральное исчисление? Это выше бычьих потенциальных возможностей. Никаким страданием корову не сделать профессором математики. Нет, собственное страдание мне не нужно. Вам понятно?

Черную линию всплеском подняло выше, теперь она шла в грозной близости от красной черты. Предсказанное Глейстоном усиление мук начиналось. Ответ Глории прозвучал так тихо, что я наполовину услышал, а наполовину угадал:

— Непонятно, Глейстон. Я далека от совершенства. Мне свойственно одно страдание, вам абсолютно неведомое. И без него моя душа была бы пуста и низменна.

— Какое же это страдание, так возвышающее вашу душу?

— Страдание сострадания! — ответила она с горечью. Усиление нагрузок вызвало взрыв активности у ощетинившегося всеми отростками биоробота. Он ошалело взвивался и падал, изгибался, изламывался, судорожно свивал и разбрасывал свои руки и руконожки, засиял сумрачно фиолетовым светом, протяжный стон превратился в надрывный рев. И прежде чем кто-то успел помешать, Глория схватила генератор команд. На вырвавшийся у нее крик боли немедленно отозвался дикий вопль Глейстона:

— Глория, вы погибнете! Отдайте генератор!

Он отдирал ее руки, вцепившиеся в прибор. Она не давалась, она была сильна, потом, когда все осталось в прошлом, мы вспоминали, что еще девочкой она брала призы по скоростному плаванию, занималась альпинизмом; справиться с ней было бы нелегко и мужчине посильней, чем Глейстон. А он оттаскивал ее от щита, неистово молил и кричал — никто и думать не мог, что этот надменный, гордившийся своей выдержкой человек способен на такие отчаянные моления, на такие страстные признания.

— Глория, пустите! — кричал он. — Я не переживу, если вы!.. Убейте лучше меня, я люблю вас!.. Пустите, пустите! Дайте мне, пусть я погибну. Дайте мне! Молю вас, молю вас!

Они сорвали генератор со щита и упали, отчаянно борясь за него, на пол. Гюнтер, Мишель и биоконструктор пытались разнять их, но только вертелись вокруг двух катающихся тел. Биоробот, лишенный внезапно энергии, бессильно распластался на полу. Глорию и Глейстона сводила судорога боли, он резко рванул к себе генератор, прижал его к груди, но и она не выпускала прибора — обоих крутила и ломала та страшная сила, которая еще минуту назад заставляла дико метаться исполинского синтетического зверя. Муро Мугоро, совершенно растерянный, выпучился на них, в глазах его был ужас, на лице застыла бессмысленная ухмылка. Я ударил его, он рухнул на пол. Я рывком поднял его, стукнул всем телом о щит:

— Немедленно отключай аппараты! Немедленно — или убью!

Он оттолкнул меня. Хлесткий удар кулаком привел его разом в чувство. Он стал возиться у щита, крикнув мне:

— Отойдите! Не мешайте! Быстро отключаться нельзя!

Я не отходил от него. Я не смотрел на то, что происходит сейчас с Глорией и Глейстоном. Выручить их мог только Мугоро — это мне было ясно. И хотя меня мутила ярость и я едва удерживался, чтобы снова не пустить в ход кулаки, с невольным уважением я следил, как четко, умело, чеканно точно манипулирует Мугоро клавиатурой кнопок и рычажков. Дело свое он знал — это не оспорить. Услышав ликующий вопль Глейстона, я обернулся. Ему удалось отшвырнуть Глорию от себя, Гюнтер с Хаяси подняли ее, она не стояла на ногах, глаза были закрыты, снежно-белое лицо искажено, губы что-то шептали. А Глейстон изламывался всем телом на полу, не отпуская генератора, биоконструктор пытался поднять его, Глейстон не давался и кричал тонким, ликующим, рыдающим, полным радости и муки, криком:

— Спасена! Спасена! Спасена!

— Аппараты отключены! — крикнул Мугоро, поворачивая последний рычажок, и кинулся к Глейстону.

Судорога, ломавшая Глейстона, затихала, он вытянулся, выпустил из рук генератор, закрыл глаза. Только теперь он разрешил себе потерять сознание — именно разрешил: до этой минуты, исступленно борясь за жизнь Глории, он не мог позволить терзавшей все его клетки боли одолеть себя. Что бы ни думали об этом необыкновенном человеке, но все свои духовные и физические способности он держал на пределе, его надменные слова о собственном совершенстве не были чванливой похвальбой.

Друзья понесли Глорию в кабинет Мугоро, она все не приходила в сознание. Глейстон очнулся, биоконструктор помогал ему двигаться. Мугоро вошел внутрь отгороженного прозрачной сталью помещения, потрогал неподвижного робота.

— Умер! Внезапный отток энергии изо всех клеток… Это хуже, чем удар кувалдой по голове…