Чувствуя себя все более виноватым, Алек быстро осмотрел стол и содержимое ящиков, сундуки с одеждой, стены за занавесями, но не обнаружил ничего необычного. Во всем царил строгий порядок.
Алек взял со столика у постели дневник; в нем оказались сжатые, но достаточно подробные отчеты о событиях каждого дня, записанные четким почерком посла. Первая запись была сделана тремя месяцами раньше. Алек протянул руку, чтобы положить дневник на место, но тут тетрадь открылась на сравнительно недавней записи, сделанной примерно за неделю до прибытия Клиа в Гедре. Почерк оказался тот же, но буквы были написаны коряво, слова съезжали с аккуратно проведенных линеек, многие были смазаны или наполовину закрыты кляксами.
«Это следствие его болезни», — подумал Алек. Он стал пролистывать тетрадь, пытаясь по почерку определить, когда Торсин заболел, однако тут из коридора донеслись быстрые шаги.
Ауренфэйские постели обычно низкие, но Алеку удалось довольно легко втиснуться под кровать. Только уже спрятавшись, он обнаружил, что все еще держит дневник посла.
Дверь открылась, и Алек затаил дыхание, глядя из-под края свешивающегося покрывала, как пара сапог — судя по размеру, женских — пересекла комнату по направлению к столу. Это оказалась Меркаль: юноша узнал ее прихрамывающую походку. Он услышал, как со скрипом открылась шкатулка для писем и как зашуршал пергамент.
Повернув голову, Алек выглянул с другой стороны кровати и увидел край почтовой сумки, висящей на поясе женщины.
«Похоже, я тут не единственный шпион», — подумал Алек, с облегчением переводя дыхание после того, как Меркаль вышла из комнаты. А может, она просто приходила забрать приготовленные к отправке письма?
Еще момент он оставался там, где был, глядя в открытый дневник. Первые признаки болезни Торсина появились за несколько недель до прибытия Клиа. Раздумывая над этим, Алек рассеянно пролистывал тетрадь, пока не дошел до последней записи, сделанной накануне.
«Ю.С. по-прежнему хитрит, позволяя Л. возглавлять оппозицию».
Алек насмешливо улыбнулся. А чего можно было ожидать? «Тайно встречался с кирнари Вирессы. Вступил в заговор против принцессы»?
Положение, в котором Алек оказался, позволило ему взглянуть на комнату в иной перспективе. Отсюда он мог оценить, как хорошо начищены сапоги, аккуратно расставленные рядом с сундуком, и какие ровные складки заглажены на мантии, висящей на стене.
«Один взгляд на комнату человека скажет тебе о нем больше, чем целый час беседы», — поучал его когда-то Серегил. Алек тогда нашел это утверждение забавным, особенно учитывая то обстоятельство, что любое помещение, где поселялся Серегил, немедленно приходило в состояние полного беспорядка. Комната Торсина, напротив, говорила о чрезвычайной педантичности хозяина. Все было на своем месте, нигде не валялось ничего лишнего.
Вылезая из-под кровати, Алек увидел в золе камина, как раз под решеткой, что-то красное. Стоя, он этого не заметил бы.
Опустившись на четвереньки, юноша выудил обгорелую шелковую кисточку, темно-красную с синим. Алек не думал, что Торсин может носить одежду с подобными украшениями, но ауренфэйе часто отделывали кистями свои плащи и туники, А также сенгаи.
Алек осторожно отряхнул находку от золы; сердце его снова заколотилось от волнения. Кисточка была как раз такой формы и размера, какие он видел на головных уборах вирессиицев. Кто-то хотел уничтожить ее, но кисточка провалилась сквозь решетку прежде, чем пламя успело ее спалить.
«Значит, ее не хватятся», — рассудил Алек, пряча добычу в кошель на поясе.
Юноша провел остаток утра, слоняясь вокруг тупы клана Катме в надежде завести разговор с кем-нибудь из слуг. Он был очень искусен в подобных уловках, но сегодня ему не повезло. Враждебные взгляды и отчетливо произносимое «гаршил» показывали, что слишком углубляться на враждебную территорию не стоит.
«Наверное, все свое везение на сегодня я уже израсходовал», — огорченно подумал Алек.
Те несколько улиц на границе тупы, которые он рискнул обойти, не имели обычных злачных мест. Неприветливые покрытые татуировкой лица смотрели на него из окон и с балконов. Никто здесь, похоже, не интересовался выпивкой или игрой в кости. Или катмийцы так не любят чужаков, что все таверны расположены в глубине, подальше от любопытных оскверняющих взглядов?
К полудню Алек сдался и решил вернуться домой. Однако, повернув за очередной угол, он обнаружил, что заблудился.
— Пальчики Иллиора! — пробормотал он, оглядывая ничего ему не говорящие окрестности.
— Святотатство не поможет тебе, полукровка. Здесь следует произносить истинное имя Светоносного! — Из двери в нескольких ярдах от Алека вышла женщина; ее покрытое татуировкой лицо под черно-красным сенгаи было бесстрастным. На женщине не было обычных тяжелых украшений, которые Алек считал непременной принадлежностью клана Катме, но ее туника была расшита рядами серебряных бусин.
— Я никого не хотел оскорбить, — ответил Алек. — Ты можешь поберечь свою магию: я заблудился и без посторонней помощи.
— Я все утро слежу за тобой, полукровка. Что тебе здесь нужно?
— Мне просто любопытно осматривать город.
— Ты лжешь, полукровка!
«Так, может быть, катмийцы все-таки читают мысли, или просто я выгляжу таким виноватым?»
Постаравшись напустить на себя независимый вид, Алек ответил:
— Приношу тебе свои извинения, катмийка. Мы, тирфэйе, всегда так поступаем, когда то, чем мы заняты, никого больше не касается.
— Так, значит, двуличность подчиняется собственному этикету? Как интересно!
Алеку показалось, что на покрытом черными линиями лице промелькнула улыбка.
— Ты говоришь, что следила за мной, однако я тебя не видел. Ты шпионила?
— А ты шпионил за благородным Торсином, когда он приходил сюда по приглашению нашего кирнари прошлой ночью, полукровка?
Отрицать не было смысла.
— Это тебя не касается. И меня зовут Алек-и-Амаса, а не полукровка.
— Я знаю. Иди туда, откуда пришел. — Прежде чем Алек успел ей ответить, женщина исчезла, растворившись в воздухе, как струйка дыма.
— Идти туда, откуда пришел? — проворчал Алек. — А что же еще мне остается?
На этот раз, однако, ему удалось выйти в знакомый район неподалеку от здания, где заседала лиасидра. Не имея других дел, Алек вошел внутрь и уселся в уголке, глядя на участников переговоров. Особенно внимательно он присматривался к Торсину.
Когда в переговорах был объявлен перерыв, Алеку удалось привлечь внимание Серегила. Алек поманил его за собой и быстро свернул на пустынную улицу.
— Нашел что-нибудь в тупе Катме? — с надеждой спросил его Серегил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
