– Пока не знаю, – признался Ростик. – Хочется посмотреть, куда же эти пауки так бойко от берега гребут.
– Охо-хо, – завздыхала Ева, – а меня уже за человека не считают… Адку ему подавай… Нет уж, с вами пойду я, – она почти зло блеснула глазищами на Ростика, – ранение не скажется, обещаю.
– Пока стрелки и волосатые не спят, – поднялась Ада, молча уступая подруге первенство в решении ситуации, – распоряжусь, чтобы топливо перегрузили. Как понимаю, вместо Евы за «старшего» стану я? Тогда Лада останется со мной, Пестель поможет Бабурину, остальные пилоты останутся на своих местах… Загребного, толкового и сильного… Ладно, найду такого, только, Гринев, тебе придется ему помогать, ребята уже вымотались за прошедшие дни, очень дальний полет им трудно будет выдержать, сердце не справляется… Даже у волосатых.
– Жаль, что в эту лодку пятый человек не поместится, Пестелевы глаза и мнение в этой разведке – тоже не последнее дело, – высказался Ростик. – И как раз на пару с загребным его можно было бы поставить…
– Вероятно, ты хотел сделать мне комплимент? – отозвался Пестель, но глаза его смеялись, это было видно в свете костерка. – Или просто привык волынить во время полетов?
На этом дискуссия окончилась. Ким и Ева с Адой отправились готовить гравилеты к завтрашней работе, выяснять, сколько у них имеется топлива, переставлять людей, перегружать продукты и воду.
А поутру три гравилета разошлись в разные стороны, два крейсера потащились на север, домой, а небольшая лодочка без пушечной башни двинулась строго на юг, потому что именно там должна была находиться основная часть паучьей лодочной армады.
Полосу песка, где обитали пауки, перескочили быстро и просто. Таких пилотов, какие сейчас находились на рычагах почти спортивного антиграва, было поискать. Лодка неслась так, что только ветер свистел за тоненькой, чуть не бумажной обшивкой. Рост сидел на куче всяческого добра, разглядывая спину очень невысокого, но на удивление широкоплечего незнакомого волосатика, работающего на котле. Что бы там ни говорила Ада, он казался таким выносливым, что рядом с ним Ростику делать было нечего.
В боковом окошке море открылось неожиданно. И свет, возникший из-за отражения солнца в воде, запрыгал по потолку антиграва, словно они не летели, а плыли по воде. Ребята работали молча, Ким бурчал только необходимые команды, Ева чуть ли не дремала, тем не менее, делая свою работу автоматически, бакумур почти без акцента отзывался привычными – «пнял» и «уп», которое заменяло ему «есть».
Только дважды за весь этот перелет и поговорили. Сначала Ким попробовал стряхнуть с себя накопившуюся усталость:
– Рост, а помнишь, как мы видели корабль с воздушными змеями вместо парусов?
– Тогда это было открытием, – отозвался Ростик. – Сейчас открытия делать сложнее.
– Так и должно быть, – зевнула Ева. – Было бы хуже, если бы мы ничего не узнали о Полдневье.
Тогда и выяснилось, что Ким спрашивал не просто так.
– Не темни, Председатель всея Руси, поделись, что чувствуешь впереди?
Ростик молчал, молчал… когда понял, что дольше тянуть уже невозможно, буркнул:
– Там что-то есть.
И это разом прекратило дискуссию. А второй раз Ева, давно разучившись стесняться команды и сбегав в корму, чтобы облегчиться в распахнутый люк, вернулась к Киму с нерадостным известием:
– Топливо эта лодка жрет, что прозрачный червяк. Очень далеко в море зайти не удастся, по моим расчетам, километров на семьсот, не больше. Иначе до Боловска не дотянем.
– Я и сам замечал, – высказался на это Ким, – что облегченные машины не очень понятно с топливом расправляются. То летишь, и остается столько, словно они одним воздухом питаются, а иной раз… – Он задумался. – Может, и правда, согласно Росту, пространство тут какое-то ненормальное, с провалами?
Рост напрягся, уж очень ему не хотелось обсуждать эту проблему, но дальше полетели совсем в молчании.
На лодки пауков, которых теперь насчитывалось более десяти тысяч, включая какие-то тихоходные плоты, похожие на надувные понтоны, только слепленные из материала, напоминающего кованое дерево, наткнулись уже после полудня. Собственно, потому и наткнулись, что паучиное переселение разошлось по морю широченным фронтом, на сотню километров.
Не раздумывая, Ким повернул вдоль передовых пауков, выдерживая курс на восток-юго-восток. Потом сходил проверить, что у них с топливом, и доложил Росту:
– У нас еще километров двести хода, потом придется возвращаться.
– Пауки даже по болоту ходить не умеют… – заговорила Ева. – Представляете, как им страшно плыть по морю?
Они пролетели еще километров семьдесят, как вдруг Ростик, который сумел уместиться за креслами пилотов, хотя и придавил их к рычагам, увидел, что в одном месте этого паучьего скопления что-то происходит. Он присмотрелся, но все равно ничего не понял.
– Ким, веди машину плавно, – попросил он.
Снова стал смотреть, но без оптики разглядеть детали не получалось. И вдруг Ева уверенно произнесла:
– Их пожирают викрамы.
– Что? – не сообразил Ким.
Но Ростик вдруг понял – из воды около лодок пауков появлялись огромные викрамы. Даже рядом с не очень субтильными комши они выглядели огромными, раза в три больше тех, что обитали в заливе у Одессы. Пауки в них стреляли, дрались какими-то пиками или баграми, но не очень успешно. Чаще викрамам удавалось раскачать лодку или даже понтон, а потом они наваливались еще решительнее… И когда пауки падали в воду, викрамы приканчивали их, разрывая на куски, несмотря на очень прочные, по человеческим меркам, панцири, окрашивая воду белесо-кровавой мутью.
Ева бросила свои рычаги, хотя не должна была этого делать, и приникла к боковому стеклу.
– Что это такое, а? – Ее голос стал звонким от волнения.
– Зачем они сюда забрались? – спросил Ким. – Организовали такое вот массовое самоубийство?
Летающая лодочка людей прошла над местом избиения пауков и пира океанических викрамов несколько раз. Ева сказала:
– Хорошего слова пауки, конечно, не заслуживают – враги, никто не спорит… Но все равно, поганая это смерть.
Помолчали, повернули к берегу, к видимому облегчению Евы. У нее, как оказалось, тоже были нервы, кстати, чуть более тонкие, чем следовало. Но Рост уже привык, что у самого смелого и решительного человека есть предел выносливости. И слишком строго спрашивать за какую-то слабину не следует. Ким, уж на что смельчак и боец, а тоже нервничал, когда первый раз атаковали города пауков.
Пролетели с час к берегу. Ким, разглядывая флотилию пауков внизу, высказался:
– Гребут, стараются и не знают, что их телами викрамы закусят, даже спасибо не скажут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
