Вскоре друзья сидели у довольно уютного очага под присмотром двух охранников, приставленных к Николасу, попивая вино. Николаса больше всего интересовал только один вопрос.
— Как она?
Грэхэм смотрел, как играет вино в чаше.
— В прошлом месяце перебралась в Уиндом-хаус, доставшийся ей по наследству. Это небольшой дом. Права на замок Уиндом пришлось уступить лорду Джеффри. Он не хотел забирать замок, убеждал ее остаться, но она не согласилась. Позднее написала письмо, в нем признавала его права и уехала, — Грэхэм выжидательно посмотрел на Николаса.
— Что-то здесь не так, — Николас схватился за кинжал. — Что случилось?
— Она не желает с нами разговаривать. Слуги опасаются за ее рассудок. Приставила охрану к дверям своей комнаты и не пускает никого из нас.
Несколькими неделями позже приехал лорд Джеффри Девро с кое-какими дарами от Иоанна для знаменитого пленника. Николас не терял зря времени и сразу приступил к интересующему его вопросу.
— Она уехала из Уиндом-хауса, — печально ответил лорд Джеффри. — Я это узнал на прошлой неделе перед отъездом. Получил письмо от ее отца. Он вне себя от беспокойства и предпринимает отчаянные попытки разыскать ее.
— Вы хотите сказать, ему неизвестно, где она находится?
— Этого никто не знает. Она уехала ночью. Даже слуги не могут сказать ничего определенного.
— А ее камердинер Питер? Или Эдвин? Леон? У Леона есть знакомые, он мог бы узнать.
— Не думаю, Николас, мы его спрашивали. Он бы сказал, если бы что-то знал. Он ей так предан.
— Тем больше оснований молчать. Вы сами должны найти ее.
— Да, конечно. — Лорд Джеффри бросил взгляд на стражей, тех явно больше привлекали бочонки с вином, привезенные гостем, нежели беседа их пленника. Тем не менее, он перешел на шепот.
— Но нам бы это лучше удалось, если бы вы смогли вырваться из заточения.
— Не возражаю — доставьте меня домой, и я ее разыщу, — откликнулся Николас.
— У меня есть план, — прошептал гость. — Один из стражников, по моим наблюдениям, должен заболеть от отвратительного вина, доставленного мною. — Он хитро подмигнул. — У нас есть другой кандидат на его место, тот просто горит желанием отличиться перед королем Англии. — Он многозначительно поднял бровь.
— Как удобно. Полагаю, он ирландец.
— До мозга костей.
Месяц спустя благодаря охраннику-ирландцу и его семье Николасу удалось бежать с острова. Его перевезли в другое место, в горах Уэльса, и надежно спрятали в доме одного из ярых противников Иоанна.
Бродя по просторным залам замка своего спасителя, Николас тяготился нехорошими предчувствиями. И не напрасно. На следующее утро после его приезда пришла записка от Монтроза, поразившая Николаса, словно гром.
«Анжелика удалилась в монастырь Святой Анны в Доминиканском аббатстве в Йорке. Там она воспитывалась ребенком. На мою просьбу о свидании я получил отказ. Анжела не может встречаться ни с кем, ибо дала обет молчания.»
Николас в отчаянии скомкал записку. Рушилась его последняя надежда. Когда-нибудь он собирался вернуться к ней свободным человеком, жениться на ней и обрести счастье.
Эта мечта зажигала его стремлением скорее вернуться в Англию, продолжить борьбу против тирана, разрушителя добра и чужих жизней.
Вернувшийся посланник привез Данстану весть о благополучном возвращении Николаса, он также передал план окончательного уничтожения Иоанна, короля Англии.
* * *
Лето пришло в аббатство, но не добавило тепла в сердце Анжелы. Ее мучило крайнее беспокойство. Внутри все горело. Она положила руки на живот, выпрямила спину. Живот значительно выдавался вперед. Ребенок оказался крупным и причинял множество неудобств, но сильнее всего страдал рассудок.
Анжела знала — на слово Иоанна нельзя полагаться, — и боялась, что отца ребенка уже нет в живых. Желание видеть Полуночного Дьявола мертвым превратилось у короля в навязчивую идею.
Когда его люди снова заставили ее подчиниться чужой воле, она убеждала себя, что ненавидит Николаса, но сознавала — это самообман. Под напускным негодованием продолжала жить в ее сердце безграничная любовь к нему, а теперь доказательство этой страсти шевелилось у нее под сердцем. К чему притворяться? Больше всего она хотела видеть своего Дьявола живым и свободным, но знала — мечте вряд ли суждено сбыться.
Зимой боль разочарования оказалась мучительно сильна, она не хотела ни видеться, ни говорить с теми, кто помогал Николасу заключить сделку с Иоанном. Она обвиняла их всех в своем несчастье и в тех муках, которые из-за нее переживает Николас.
Она заявила, будто дала обет молчания. Анжела не хотела встречаться ни с кем, даже с родными, и этот обет стал удобным предлогом. Когда под сердцем ее зашевелился ребенок Николаса, она поняла — эта весть не должна дойти до короля. Ибо тогда она умрет. Хотя Анжела еще не совсем простила Николасу сделку с ее обменом, она уже обожала маленькое существо внутри себя и решительно настроилась самоотверженно защищать жизнь этого живого свидетельства недели страстной любви, которую ей посчастливилось пережить.
Наступил август. Толчки крохотного тельца становились все сильнее, ребенок, вероятно, унаследовал отцовское здоровье. Теперь Анжела, хотя и не виделась ни с кем и никому не писала, начала прислушиваться к новостям, приносимым время от времени извне. Она хотела узнать, жив ли Николас, ежедневно моля об этом Бога. Внезапно ей явился ее добрый призрак и сообщил — ее Дьявол жив. Анжела воспрянула духом.
До стен монастыря доходили слухи о Полуночном Дьяволе, о его возвращении, о его намерении избавить всех от зла и несправедливости. А за этими стенами Анжела шила крохотные рубашечки и молилась о скорейшем избавлении от несчастий.
* * *
В середине октября до монастыря Святой Анны долетела весть — король Иоанн лежит на смертном одре в Ньюарке. Молитвы послушниц (многих из них по вине монарха вынудили отказаться от мирской жизни в ранней молодости), неистово просили Господа прибрать грешную душу государя.
Анжела, положив младенца в деревянную колыбель, направилась в часовню, собираясь вознести благодарную молитву. Со слезами на глазах она воздавала хвалу Всевышнему за скорое освобождение от земных грехов короля.
В прошедшие месяцы страдала вся Англия. Иоанн и его армия наводнили земли на севере, сжигая дома тех, кто не мог заплатить немалый выкуп, опустошали окрестности. Шотландия покорилась почти без сопротивления. Но это мало утешало англичан, ибо, когда король снова повернет на юг, то сможет бросить все силы на борьбу с мятежными баронами, ненавидевшими его тем сильнее, чем больше он неистовствовал.
