Иоанн издал вздох.
— Это мне нравится. Но протестую против капюшонов. Который из вас тот, кто мне нужен?
— Это мы скажем, когда вы выполните все данные нам обещания.
Вперед выступил один из вошедших. Тот же рост, та же манера держаться, но голос… нет, это не голос Дьявола.
— Откройте лицо.
— Когда будем готовы.
Иоанн бросил многозначительный взгляд стражнику. Тот же голос продолжал:
— Вы обещали не причинять нам вреда. Все наши требования должны быть удовлетворены, или мы возьмем назад свои предложения.
— Вы получили вашего мусульманского пса. Я собрал всех тех, кого вы требовали, даже служанка здесь. Мы не вооружены, в комнате только один охранник. Вот ваша дама. Она жива. А вы приходите сюда с закрытыми лицами, думаете, вас никто не узнает? Почему?
— Вы не ставили условия насчет капюшонов, — последовал ответ.
В противоположном углу комнаты один из охранников Карлисли нервно хихикнул.
— Уберите этого кретина!
Делигер подал знак, рыцаря вывели.
Анжела рассматривала шестерых в капюшонах. Внезапно она поняла, кто из них ее Дьявол. Тот высокий, такого же роста, как говоривший. В последнем она узнала своего дядю Алекса. Дьявол стоял ближе всех к ней и, казалось, сосредоточился только на ней одной. Хотя глаза его скрывал капюшон, Анжела видела его губы, плотно сжатые от беспокойства за нее. Да еще и раны, наверняка, не совсем зажили и причиняли боль.
«Мой дорогой, — мысленно обращалась она к нему, — зачем ты здесь, как можешь так рисковать!»
Она знала его ответ: «Никогда не покину тебя». Как часто он повторял это и раньше и остался верен слову.
— Снимите капюшон! — торжественно приказал Иоанн.
— Не раньше, чем мы снимем пелену с ваших глаз, сир. Мы хотим открыть вам глаза. Вы должны понять, кто истинный убийца лорда Карлисли, и кто помогал ему в этом грязном деле.
— Снимите колпаки, говорю вам!
Семеро оглядели комнату, подняв ладони вверх, словно предупреждая нападение. Ни один из стражей Карлисли не пошевелился. Ни Бартлет, ни Росс, ни Делигер.
Алекс выступил вперед, подошел к Иоанну и Анжеле.
— Ваши люди не вооружены, как мы и просили, это достойно похвалы. Теперь мы дадим вам необходимое, без чего вы не можете чувствовать себя в безопасности. Доказательства. Вы должны избавиться от предателя в ваших рядах.
— Я король. Мне не нужны доказательства.
— Великая Хартия, подписанная вами, требует судить обвиняемого равными ему по положению людьми. Без этого не может быть вынесен приговор о смерти, лишении свободы, ссылке.
— Какое отношение ко мне имеет эта Хартия?
Зычный голос Николаса заполнил зал.
— Всем ясно, последние шесть месяцев этот документ для вас ничего не значил, но теперь он будет иметь значение. Вы должны провести различие между тем, чего вы хотите, и тем, что должны получить. Дьявола за Ангела.
— Я не обещал суда. Но за вашу щедрость разрешаю продолжать.
Делигер переглянулся с Бартлетом, тот закрыл глаза в знак несогласия.
— Мы хотим, — торжественно произнес Николас, — чтобы вы разрешили этой леди уйти отсюда, принесли ей извинения за несправедливый арест и… сняли с нее обвинения в убийстве и предательстве.
— Для этого должно случиться чудо, ибо она повинна и в том, и в другом.
— Как вы можете утверждать, не допросив всех, кто связан в этим делом?
— К чему зря тратить время?
— Если вы этого не сделаете, вас до конца жизни станет мучить вопрос, есть ли хоть доля истины в моих словах. Рискните, это в ваших интересах. У вас слишком много других проблем, не добавляйте к ним еще одну. Ваши рыцари больны и усталы — я видел их во дворе. Тем не менее, вы заставляете их совершать зло. Ни один англичанин не хочет убивать англичан. Иностранные наемники недовольны, вы им не платите, не так ли?
— С вашей помощью этот грех я сегодня исправлю, — прошипел Иоанн со змеиной улыбкой. — Тогда у меня появится выбор. Если бы, к тому же, разводилось поменьше враждебных мне коалиций!
Один из вошедших откинул с лица капюшон. Иоанн отшатнулся, увидев лорда Гейнсбриджа.
— Тогда разрешите, государь, предложить от имени одной из коалиций перемирие, если вы милостиво согласитесь выслушать нашего человека.
— Лорд Гейнсбридж! Старина, вы всегда ставите передо мной трудные задачи.
— Но я позволю вам пройти по моим землям и гарантирую, мои соседи с севера тоже беспрепятственно пропустят ваше войско, вы сможете свободно проникнуть в Шотландию, если окажете нам любезность.
— Вы-то для чего стараетесь, лорд Гейнсбридж? Какая вам от этого выгода?
— Выгода моя состоит не в том, что ваша милость способна оценить по достоинству. Но я сделаю это и многое другое ради спасения невинного человека.
— Эта леди вовсе не невинна.
— Откуда вам знать? Вы так безусловно доверяете слову камердинера лорда Кретьена Форестера?
— И графа Свонсдона.
— Как странно. Разве этот человек находился в замке в ночь, когда убили лорда Кретьена?
Левое веко Иоанна задергалось.
— Сир, прошу, не пожалейте одного часа и выясните истинные обстоятельства гибели вашего верного слуги. Этим вы компенсируете многочисленные предательства тех, кому вы давали слово чести. Вы подозреваете меня в хитрости и притворстве. Клянусь, у меня на уме нет ничего плохого. И вы знаете, я всегда держу слово.
Иоанн нехотя кивнул.
— Лорд Гейнсбридж, вы и вам подобные — как чума, от вас нигде нет спасения. — Он повернулся к Анжеле. — Расскажите, миледи, что случилось в ту ночь, когда умер ваш второй муж.
Анжела быстро поведала о событиях той ночи. О том, как она занималась рукоделием в светелке. Что знала о любовнике мужа и ждала, когда он придет и позовет ее спать.
Иоанн поинтересовался с циничной ухмылкой.
— И вас никогда не интересовало, с кем проводил время ваш муж? Вы никогда не спрашивали об этом?
— Нет, — ответила она спокойно. — По-моему, я не имела на это права.
— Но если бы вы знали, с кем спит лорд Кретьен, вас сейчас не обвиняли бы в страшном преступлении. Разве вас не возмущает такое поведение, а? Вы могли ревновать, наконец.
Анжела с вызовом посмотрела на Иоанна.
— Возмущало? Да, до глубины души возмущало, но другое. Меня силой выдали замуж для достижения чьих-то корыстных целей. Ревность? Нет. Лорд Кретьен мне нравился, но я не любила его, не в том смысле, какой вы вкладываете в это слово.
Иоанн метнул свирепый взгляд на Нелл.
— Что ты скалишься? Ты ведь служила камеристкой леди Карлисли, не так ли? Что тебе известно? Ты не согласна с утверждением твоей госпожи?
