— Леди, он мне нужен. Я хочу заполучить его.
Анжела встрепенулась, у нее возникло ощущение, будто ее полосуют острым кинжалом. В памяти возникла сцена, когда друзья Николаса отбили его у Бартлета; ее они не могли увезти, так как ее приковали цепью к лошади и, кроме того, надежно охраняли. Но какую радость она испытала, увидев, что он на свободе! Если бы не это воспоминание, она не вынесла бы ужасов подземелья.
— И я послужу выкупом за него… так я понимаю?
— Именно. Предложение исходит от самого Дьявола, — сообщил Иоанн. — Выходите, лорд Монтроз!
Анжела ожидала появления отца, но из-за колонны вышел ее дядя Грэхэм. Он еле держался на ногах и попытался подбодрить ее вялой сочувственной улыбкой.
— Как вы оказались здесь, дядя?
— Вызвался сам. Я представляю меньшую ценность, чем мои друзья. Если бы меня схватили, это бы причинило горе немногим. Земли остались бы у братьев. Из всех наших союзников я… наименьшая потеря.
— И это вы сделали ради меня, дядюшка? Я не стою подобного риска.
— Я представляю не только своих братьев, но также и лорда Джеффри Девро, лорда Аллена Гейнсбриджа и Полуночного Дьявола. Они считают, ты стоишь этого. Мы хотим спасти тебя, Анжелика.
— Но я отказываюсь.
Грэхэм не обратил внимания на ее слова.
— Я привез сообщение, Полуночный Дьявол жив. Он хочет вызволить тебя отсюда.
Анжела сурово посмотрела на него.
— Не такой ценой.
— Он намерен выкупить тебя.
— У меня иное мнение, я не хочу служить предметом сделки.
Анжела перевела взгляд на Иоанна, он внимательно изучал свои ногти.
— В обмен на меня Дьявол попадет в руки стражников короля? Нет, этого я не допущу.
— У вас нет выбора! — проревел Иоанн. — Ангел в обмен на Дьявола! Какая прекрасная мысль. Вам не кажется, в этом видна высшая справедливость?
* * *
Николас повернул ногу, и острая боль затягивающейся раны пронзила его. Он поморщился, повернулся к Грэхэму Монтрозу.
— Как она?
В комнате также находились лорд Гейнсбридж, лорд Девро, отец Анжелы и его брат Алекс. За последние несколько недель они сдружились на почве общих целей и интересов, взаимного уважения и ненависти к тирану. Николас видел — Грэхэм обдумывает, как лучше обрисовать положение Анжелы, не вызвав его гнева. Но за прошедшее время Николас научился терпению. Его друзья бдительно охраняли его покой в маленькой лесной хижине — его обители, — чем еще больше скрепили эти узы. Николас долго не приходил в себя, потом часто метался в бреду, снедаемый не только физическими страданиями, но и душевным беспокойством. Судьба Анжелы волновала его сильнее собственных ран.
Он знал, Анжелу отвезли к Иоанну. Самое малое, что ей грозило, — медленная гибель в подземелье. В худшем случае, он мог убить ее сразу, сделать это тайно. Но теперь, когда Николасу стало известно, где ее содержат, он позаботится о ее будущем, даже если придется пожертвовать собственной свободой.
— Она здорова, даже неплохо выглядит. — Грэхэм тщательно подбирал слова. — Когда она вошла, клянусь, я не сразу узнал ее.
— Иоанн морит ее голодом?
Николас боялся повторения ужасных пыток, перенесенных Анжелой в прошлом. Как ни крути, а он оказался виновником всех ее мучений, и это разъедало душу Николасу. Его взгляд упал на отца Анжелы, тот стоял в ногах его ложа, опустив голову. За несколько последних недель Данстан Монтроз стал совсем другим человеком, испытывая глубокое раскаяние в причиненных дочери страданиях, и был готов загладить вину любым способом.
Грэхэм отрицательно покачал головой.
— Она несколько похудела, этого нельзя отрицать. Побледнела. Немудрено. Иоанн держит ее в подземелье, о чем поведал с великим удовольствием.
Николас выругался.
— Дело рук Бартлета и Делигера. Интересно… — Он не хотел знать, но не мог не спросить. — Ее били?
— Я не видел следов побоев. Она ходит легко, так же грациозна. Могу поклясться на Библии, при всем при том она кажется более стройной, чем раньше, более спокойной. Иоанну она заявила — меня она тогда еще не видела — что готова умереть. И это не пустые слова. Мне показалось, она всем простила, со всеми примирилась.
Аллен Гейнсбридж, стоявший до этого у бревенчатой стены, сделал несколько шагов к Грэхэму.
— А в каком состоянии находятся войска Иоанна? Можно ли верить сообщениям об их крайней усталости?
— Рыцари устали, простужены, но, в основном, потрепало их не это, а бои на севере страны. Англичане ненавидят иностранных наемников Иоанна, а те ненавидят Иоанна, ведь он им не платит. Поговаривают о дезертирстве или восстании. Если бы Иоанн хоть немного соображал, он бы отказался от этой кампании.
Лорд Джеффри переглянулся с Алленом.
— И начал бы благочестивую жизнь?
Аллен усмехнулся.
— Наш союз и наши земли в северной части Англии — Монтроз, Гейнсбридж и Девро — дают королю огромное стратегическое преимущество, — он хитро подмигнул Данстану. — А если мы дадим обещание не поднимать против него оружия в обмен на свободу Дьявола? Тогда Иоанн сможет двинуться против Шотландии без опасения помех с тыла.
Николас задумался.
— Между тем, ему понадобится много денег для оплаты своего войска и иностранных наймитов.
— Да, — согласился Аллен. — Вполне логичное предположение.
Николас нахмурился.
— Но мы еще не знаем, согласится ли Иоанн на наши условия.
Грэхэм не очень уверенно кивнул.
— Уж очень ему хочется заполучить Полуночного Дьявола.
— Даже согласен отпустить Ибна? — поинтересовался Николас.
— Да. Ваш друг включен в договор.
— Видели Бартлета? — спросил Данстан Монтроз.
— Мельком. Иоанн позвал его после того, как Анжелу увели. Он сообщил ему наши требования о публичном обмене Анжелики на Дьявола. И обязал Бартлета присутствовать при сделке. Бартлету это не понравилось, по его словам, Делигеру и его трем рыцарям из Уиндома нечего делать при этой процедуре. Но Иоанну доставило удовольствие наблюдать, как Бартлет юлит.
— Иоанн привык к двоедушию, — пробормотал Аллен, — он использует его против своих же сторонников. Его методы разъедают изнутри его власть, а он и не догадывается об этом.
— Его потери нам на руку, — согласился Николас.
— Молю Бога, наши друзья должны подоспеть вовремя, — набожно проговорил Аллен.
Николас печально улыбнулся.
— Северные бароны поддержат нас, они дали слово.
Алекс Монтроз покачал головой.
— Мы не можем рисковать и потерпеть поражение.
— Не бойтесь, — успокоил его отец Самюэль. — Небо на нашей стороне. План великолепен, в нем нет ни единого изъяна.
