Он повернулся к Бартлету.
— Передайте, пожалуйста, лорду Тремайну, для этих двоих нам понадобятся самые глубокие из его подземелий.
— Да, — согласился Бартлет. — Лорд Тремайн выполнит нашу просьбу. Он слишком мягкотел, ему не понравится общество Сатаны и его дьяволят.
Однако трое из ушедших в лес пока не возвращались. Ветер усиливался и шелестел верхушками деревьев. Делигер предложил послать людей на поиски, но Бартлет отказал ему.
— Хочу добраться до Тремайна до полуночи.
Вскоре процессия всадников была готова к продолжению пути. Вика посадили на одну лошадь со стражником. То же сделали с Ибном. Николас восседал на Немезиде, его бдительно охраняли двое рыцарей и Майкл Росс. Анжела ехала в середине кавалькады, к ней приставили двух охранников. Ветер все усиливался. Сгущались тучи.
Прокричала какая-то птица.
Толл Вик обернулся и подал какой-то знак Николасу, сложив пальцы. Николас, сдерживая улыбку, наблюдал, как Вик освобождается от веревок, которыми его наскоро привязали к седлу. Он послал Вику многозначительный взгляд. Вик сложил губы в трубочку. Это значило — впереди их ждал еще один человек из отряда Дьявола.
Немой Гарри.
Николас понял и чуть не расхохотался вслух.
Немой Гарри был братом мясника из Свонсдона и сам очень поднаторел в этом ремесле. Гарри онемел в шесть лет, когда Бартлет приказал расщепить ему язык на две половины за какую-то шалость. Теперь этот некрасивый человек с ослиным лицом не имел равных в искусстве потрошения животных — или людей — и делал это виртуозно и быстро, наблюдавшие просто теряли дар речи.
Проехав совсем немного, передние всадники замедлили движение. Николаса это ничуть не удивило.
— Что у вас там? Почему мы стоим? — раздался недовольный крик Делигера.
Толл Вик метнул через плечо взгляд на Николаса, дав ему понять — впереди Немой Гарри.
— Господи, спаси нас! — завопил один из стражников, затем второй, процессия смешалась и закрыла проход на Тремайн.
— Что за месиво? О, ужас! Нам отсюда не выбраться! — пронесся тревожный шепот в толпе всадников.
Делигер продвинулся вперед, не скрывая досады. До Николаса долетели его ругательства, потом наступило гробовое молчание.
— Им перерезали горло, — в ужасе прошептал кто-то.
— А этому вспороли живот, — простонал другой.
Позади Николаса раздался звук раздвигаемых кустов, шелест опавшей листвы. Два рыцаря, замыкавших кавалькаду, сцепились врукопашную с двумя одетыми в черное людьми из отряда Дьявола. Те напоминали выходцев из потустороннего мира, и только лица выдавали в них человеческие существа.
Росс выхватил кинжал, но слишком поздно.
Николас коленями пришпорил коня, заставляя перейти на галоп. Вик с лошади стражника на ходу перескочил на Немезиду, усевшись сзади Николаса. Того изрядно тряхнуло, Толл Вик не отличался малым весом. Что-то ударило Николаса в грудь.
Вокруг свистели стрелы, слышались звон мечей и удары боевых топоров. Николас отчаянно пытался пробиться к Анжеле. Но при первых звуках сражения люди короля окружили ее плотным кольцом и загородили щитами, так что Николас не мог даже разглядеть ее. Около них завязалась битва стражников короля и лесных разбойников.
Делигер и Бартлет подскакали к нему с обнаженными кинжалами. Но кто-то успел схватить Делигера сзади и стянуть его с лошади.
Вику удалось отвлечь на себя внимание Бартлета.
— Вы ее не получите! — кричал Бартлет, отбиваясь от наседающего на него Вика.
— Следи за мной! — приказал Николас Вику.
В этот момент он почувствовал, как в бедро по самую рукоятку вонзился боевой топор. От боли Николас замер, не дыша, потом, собрав все силы, натянул поводья и повернул коня.
— Вик! — крикнул он, почти теряя сознание, — я… не могу!
Он упал на холку лошади. Вик подхватил его одной рукой и наткнулся на рукоятку кинжала, торчавшего из груди Николаса. Тот пытался отдать какое-то приказание, но еле слышно шевелил губами.
Вик выругался, перекрестился и рывком вытащил кинжал из груди своего предводителя, с криком отшвырнув его прочь. Затем подхватил поводья из слабеющих рук Николаса.
Немезида взвилась, и последнее, что увидел Николас, — полные отчаяния глаза Анжелы, прижатая ко рту тонкая рука, и Бартлет рядом с ней, красный от ярости.
* * *
Она подняла камень с пола подземелья, где ее заточили, и отметила на каменной стене восемнадцатый день своего пребывания в темнице замка, названия которого даже не знала. Анжела очень аккуратно вела счет дням. С этого начиналось ее утро, и, сделав отметку, она каждый раз молила Бога даровать Николасу жизнь.
Что-то скользкое проползло по лодыжке, она стряхнула насекомое, словно пылинку, не стоящую внимания. Попав в подземелье, Анжела с первого дня старалась без страха воспринимать все неприятные сюрпризы, которые сулило это место. Николас учил ее смелости, и она послушно выполняла его наставления.
Анжела оказалась способной ученицей и вскоре могла уже бестрепетно переносить лишения жизни в темнице. Укусы насекомых, находивших в себе дерзость нападать на существо, гораздо большее по размеру, мало волновали ее. Ибо таков закон природы — пытаться выжить за счет другого, неважно, какой ценой.
Анжела рисовала каждую отметину тщательно — длинную прямую линию — и уверенно, так как твердо верила, Бог не накажет ее Николаса. Несмотря на страшные раны на бедре и в груди.
Нет, он не мог умереть.
Ему нельзя умирать.
Он еще не исполнил клятвы — рассчитаться за несправедливость, отомстить обидчикам невинных людей.
За одно это Бог должен вернуть его к жизни.
Обязан.
Ради этого она готова взять на себя двойной гнет — за Николаса и за себя.
Что значит ее жизнь в сравнении с его? В масштабах вселенной это ничто. Песчинка в хаосе, сотворенном на земле Иоанном.
Ее титулы? Пусть забирает их. Земли? Он найдет способ конфисковать их, с Великой Хартией или без нее. В этом Анжела не сомневалась.
Она положила на место камень, потерла пальцем обручальное кольцо, закуталась в грязную, но теплую накидку. Прижалась к стене. Сквозь толстые решетки окошка под потолком древней темницы пробивались слабые лучи солнца. Анжела не питала иллюзий относительно собственной участи. Иоанн вряд ли пощадит ее. И Бартлет, и Делигер смогут доказать, что она не стала настоящей женой лорда Карлисли. К тому же, они забрали ее простыню — красноречивое вещественное доказательство.
Делигер не поколеблется воспользоваться возможностью и обвинить ее в убийстве Кретьена. Знает Бог, лорд Кретьен часто повторял на людях, как его молодая жена с удовольствием бы дала обет безбрачия, если бы отец разрешил ей.
