это, а также на все предыдущие и последующие. И хорошенько подумайте, ваша светлость, прежде, чем сказать хоть что-нибудь. Ведь нет ничего глупее, чем сыпать угрозами, которые невозможно осуществить.
— Вы слишком самоуверенны.
Дон Диего ответил быстро и решительно и в меру обтекаемо. За трое с лишним суток отсидки под замком он наверняка заготовил целый ворох требований и условий. Готовился юлить и торговаться, как и положено дипломату, а заодно и давить со всей мощью иберийского темперамента. Для него нападение на базу Одаренных «гастролеров» из Европы было лишь вариантом — неприятным, может, даже неожиданным — однако все же лишь одним из возможным. Тем, из которого тоже следовало извлекать выгоду для его величества Альфонсо. Его светлость наверняка просчитал все — кроме одного.
Я не собирался торговаться.
— Самоуверен? Нет, ничуть. Напротив — я действую исключительно исходя из ситуации. О которой, должен сказать, мои друзья осведомлены куда лучше ваших… Впрочем, давайте перейдем к делу. — Я повернулся к Корфу. — Господин барон, вы не могли бы?..
Тот коротко кивнул, и через мгновение карта на экране проектора сменилась видеорядом. Длинная колонна тяжелой техники двигалась по дороге. Съемка велась сверху — то ли с дрона, то ли с вертолета. Картину в кадре вполне можно было принять за марш Морозова на Воронеж… если бы не пейзаж.
Совсем не похожий на степи вокруг Ростова.
— Можете не вглядываться, ваша светлость. Это французская армия, — пояснил я, решив не мучить дорогого гостя. — Которая еще позавчера приступила к проведению учений у самой границы с Иберией. Разумеется, наши друзья не имеют в виду ничего такого, однако…
— Это провокация! — прорычал дон Диего. — Такая наглость не останется без ответа!
— Сильно сомневаюсь. — Я пожал плечами. — Вряд ли его величеству Альфонсо сейчас нужна война с Третьей Республикой. Но если этого вам вдруг покажется недостаточно…
Экран снова мигнул, и вместо марша французской гвардии на нем появились люди. Очень много смуглых темноволосых людей, потрясающих транспарантами на фоне каких-то трущоб. Лично я видел подобные декорации чуть ли не впервые, однако дону Диего они наверняка были хорошо знакомы.
— Забастовки в Мексике. Желтые газеты в Мадриде порой даже называют это революцией. Вряд ли хоть кого-то в столице всерьез беспокоит судьба заокеанских владений его величества… Но это может измениться в любой момент. — Я сделал многозначительную паузу. — Мне достаточно сделать всего один телефонный звонок, и наши друзья по ту сторону Атлантики позаботятся, чтобы у несчастных рабочих появилось оружие. Очень-очень много оружия, включая пулеметы и противотанковые системы. Полагаю, ваша светлость понимает, к чему я клоню?
У меня оставалось еще несколько козырей, но дону Диего, похоже, хватило и этих двух. Бедняга вспотел — и явно не только от жары. Несколько мгновений он буравил меня сердитым взглядом, потом выдохнул и опустил плечи, сдаваясь.
— Чего вы хотите? — едва слышно спросил дон Диего.
— Только одного — чтобы мою страну оставили в покое, — ответил я. — Мне не нужна война, но я к ней готов. И, возможно, готов куда лучше, чем его величество Альфонсо. И пора, наконец, признать поражение… Вы знаете, сколько людей погибло три дня назад?
— Точных цифр мне не сообщали. — Дон Диего нахмурился. — Но я предполагаю…
— Семьдесят четыре. — Я чуть возвысил голос. — И среди них дети и внуки иберийских грандов, которых его величество Альфонсо принес в жертву своим амбициям. И это только начало, ваша светлость.
— Вы мне угрожаете?
— Всего лишь предупреждаю. — Я сцепил пальцы в замок, подался вперед и продолжил уже тише. — Забирайте своих людей и уезжайте, пока не поздно. По мне так куда лучше приехать обратно в родовой особняк, сесть в плетеное кресло и выпить каталонского вина на закате, чем остаться лежать в степи с оторванными ногами… А именно этим все и закончится, если ваша светлость не передумает. Можете не верить, но я искренне желаю, чтобы благородные доны вернулись домой. — Я протяжно вздохнул и закончил. — Или туда вернутся их гробы.
Если дон Диего и размышлял над моими словами, то очень недолго — похоже, решение созрело в его голове даже раньше, чем я закончил свою короткую речь.
— Что ж… — с явным трудом проговорил он. — Полагаю, ваши требования следует немедленно озвучить моему королю.
— Именно этим вы и займетесь, — кивнул я. — Сегодня. Сейчас же. Отправляйтесь в Мадрид, ваша светлость — я же не желаю вас больше видеть.
— Я… Я свободен? — Дон Диего, похоже, не поверил своим ушам. — Я не…
— Вы свободны. — Я рывком поднялся из кресла и указал на дверь. — Транспорт вам обеспечат.
— Полагаю, не стоит злить нашего друга дурацкими вопросами. Ступайте же, — зачем-то пояснил Жан-Франсуа. И с фирменной ухмылкой добавил: — Или, как говорят в этой стране — пошел отсюда на хрен!
Глава 10
Степь на рассвете пахла дымом, бензином и пылью. Густой ковыль, еще вчера убегавший вдаль зелеными волнами, сегодня посерел от пыли и несмываемой сажи вчерашнего огневого налета. Небо над горизонтом покраснело, и где-то на востоке — там, где утреннее солнце еще не успело прорваться сквозь дымку, — время от времени сверкали всполохи разрывов.
По дороге на юг — через Шахты и дальше, на Ростов — катили колонны техники. Пропыленные грузовики с гвардейцами и мотострелками, боевые машины пехоты, за ними танки… Грохот гусениц напоминал далекий гром, а между колоннами на высоте едва ли не в триста метров висели патрульные вертолеты, сверкая лопастями на фоне густого, горячего неба.
Пыль была везде. Оседала на лицах, на оружии, на рукавах кителей, превративших гвардейцев в одинаково серые, угрюмые фигуры. Каски, опущенные забрала, бронежилеты, на которых уже нельзя было различить гербы и нашивки, — все слилось в один неразделимый, уставший от войны силуэт.
Александровск-Грушевский и Несветай мы взяли почти без боя. Несколько коротких стычек на окраинах да пара попыток контратаковать из засады — не в счет. У Морозова откровенно не хватало людей, чтобы всерьез оборонять крупные поселения. В основном его бойцы отступали, огрызаясь огнем с безопасной дистанции и зачастую оставляя за собой брошенную технику. Скорее всего, его сиятельство и сам понимал, что все идет не по плану, и решил не терять личный состав в
