ты мне озвучила. Я даже усомнился, а нужна ли тебе академия?
— Нужна, — уверенно ответила я. — В готовые словесные заклинания легче вставить подходящие символы.
Дядюшка не стал со мной спорить, и мы повернули в сторону временного лагеря, огни костров едва виднелись за плотной стеной островной растительности. Поскорее бы уже устроиться и продолжить изучение книги в более спокойной обстановке.
Глава 5
Интерлюдия
— Ты услышал, о чём они шептались? — спросил Ревн, стоило им улечься на свои лежаки.
— Нет, — покачал головой Коли, а сам подумал, что, даже если бы и смог подслушать, то никому бы не рассказал. И другу в том числе. Но как он ни силился, кто-то или что-то блокировало его заклинание. И гном подозревал, что это сделал Джерард. Аруну исключил тут же, поскольку он ещё не обучил её данному заклинанию, а только собирался на днях. Коли не нравилось это странное существо, что хвостом ходило за Аруной и выполняло любые её распоряжения, к слову, она ему никогда не приказывала, всегда вежливо просила. Странная она всё-таки.
А ещё его напрягало, что нечисть, прикормленная девушкой, однажды может сорваться и напасть на Аруну со спины. Коли опасался за жизнь так понравившейся ему девушки.
Ревн смотрел на хмурого Коли и о многом догадывался. Он тоже был неравнодушен к Аруне, орчанка привлекала его непохожестью на всех, кого он когда-либо видел в своей жизни. Но признаться в этом другу не решился. Тот поделился своими переживаниями первым, а Ревн просто промолчал, не дело, когда двое друзей соревнуются или враждуют из-за одной женщины.
— Она не попросила? — сменил эльф тему, заталкивая свои мысли о красивой дикой зеленокожей магине куда подальше.
— Нет, — вздохнул гном, запрокидывая руки за голову и устремляя взор в далёкое чёрное небо с двумя, едва виднеющимися за бегущей пеленой перистых облаков, лунами. — Уточнила просто: если бы попросила, остался бы? Я сказал — да. Она улыбнулась и заметила, что меня ждёт отец и мать, наверняка волнуются и мне срочно надо домой.
— Все девушки одинаковые. Сентиментальные, — улыбнулся блондин и плотнее запахнул плед.
* * *
Аруна
Странная вещь — человеческое сознание. Я вот, вместо того, чтобы обдумать, как в уже выученные заклинания вплести свои руны, размышляла о том, что слышу речь собеседника и автоматом перевожу её на удобную мне. Вот, например, орки. Они говорят, выделяя рычанием почти каждый звук, раскатисто и громко, даже эмоционально, первое время мне было очень сложно их слушать, но это строение гортани такое, я сама совершенно невольно говорила, как они, после натренировалась, и, в итоге, мой говор сейчас стал отличаться от речи орков, приблизившись к привычному мне по прошлой жизни.
Гном Коли, напротив, смягчал слова, его речь текла плавно и без резких переходов. А у эльфов и вовсе гласные были растянуты до неприличия, ко всему прочему они добавляли некую возвышенную нотку тому, о чём вещают.
И пусть общий норвежский схож, но оттенки и некоторые слова отличаются весьма разительно. В моей же голове все народы словно общаются на родном могучем русском языке, с присущим молодёжи моего времени сленгом. Но на самом деле всё не так. Это какие-то странные выверты сознания, его игры, которы мне постигнуть не дано. Так что речь окружающих я воспринимаю несколько по-другому, чем она есть на самом деле. Даже не так — кардинально иначе.
Взяв следующий кирпич в руки, положила его на раствор, постучала сверху и сбоку, плотно подгоняя к соседним, и потянулась за следующим. Магией построить дом никак не получится. Я ведь не владела своим вторым даром, чтобы поднимать блоки в воздух и один за другим опускать на раствор. Всё приходилось делать ручками. Нам всем. Разделившись на три группы, мы возводили дома, окон не было предусмотрено, зато оставили зазоры, что-то в виде бойниц чуть пониже потолка, чтобы поступал свежий воздух. Для печей отвели место, в каждом доме было по три небольшие комнаты. В общем, выходило неплохо.
— Обмельчали орки, — проворчала Гутрун, подойдя ко мне и подавая полую кружку горячего взвара.
— Почему? — не поняла я.
— Раньше мы были ого-го какими. На две головы выше, чем сейчас, свирепее и беспощаднее, — озадачила она меня.
— Раньше, это когда? — уточнила я, благодарно беря кружку в руки. Было прохладно, и горячий напиток приятно согрел нутро.
— Ещё до последнего короля орков. Если верить рассказам стариков, которые меня воспитывали, конечно, а тем, в свою очередь, поведали другие старожилы… — ответила она грустно. В последнее время старушка словно сдала, как будто на и так изборождённом морщинами лице добавилось ещё с десяток дополнительных складок. — Потом, как пошли одна война за другой, когда мы начали эти битвы проигрывать, вот тогда что-то изменилось. Стало рождаться меньше берсерков, маги и вовсе исчезли да так, что сейчас все думают, что орки — немагическая раса. Женщин со звериной ипостасью и вовсе по пальцам пересчитать можно. А ведь орчанки бились наравне с их мужьями.
— Я знаю двоих женщин-берсерок, — припомнила я: — Травница Вита и скиталица Инджибджорг. Правда, первая, насколько мне известно, уже не может перевоплощаться.
— Вита погасла после смерти сына, — добавила мама, слушавшая нас и взявшая у меня чашу, чтобы напиться в свою очередь.
— Инджибджорг я знаю, — кивнула Гутрун. — Всё не найдёт себе места, душа её мечется, как мотылёк над пламенем костра…
— Спасибо, Гутрун, только ты можешь сварить напиток, придающий заряд бодрости и поднимающий настроение, — улыбнулась я ей и погладила её по сухонькому плечу.
Вот уже четверо суток шла стройка. С раннего утра и до поздней ночи. На острове мы могли не бояться нападения нежити или хищников. Но всё же обережные огни, все, что у нас были, расставили в правильный круг. Пусть горят, лишнее освещение никому ещё не мешало. Джерарда никто не боялся, по крайней мере, пока я была рядом.
В последний вечер перед отъездом наших гостей, Ансгар собрал всех вокруг большого костра, и мы устроили что-то в виде прощального праздника: с песнями, плясками и вкусной едой.
Огонь весело пылал, подпрыгивая на сложённых ветках и отбрасывая причудливые длинные, словно жирные анаконды, тени на ровную землю, на стены почти достроенных домов, на сидящих вокруг него людей и нелюдей. Как-то так вышло, что после весёлого застолья, народ
