Но стоило ему выплеснуть первую волну энергии, самую мощную, он тут же перешёл в спящий режим, — ух, какими мудрёными словами мог изъясняться дядюшка.
— У вас есть свитки, верно? — прищурилась я.
— Есть, но о них я расскажу тебе позже, всё равно с собой у меня ничего нет, как видишь, нет, — кивнул он, — так вот, камень излучал магию уже не сильно, едва-едва, к тому же в нескольких ложных местах. Оттого эльфы разделились и принялись копать. А сейка, на которую я могу влиять, помогла вынуть его из глубин.
— И вместо того, чтобы махать киркой, ты сказал, что мастер по изготовлению артефактов из сейки и ушлые эльфы тут же посадили тебя строгать волшебные вещицы, чтобы параллельно подзаработать. Умно и хитро, — хмыкнула я.
— Расчёт оказался верным. Я занял место подле магического древа и просто попросил. Но необходимо было время, чтобы корни достали мне то, что нужно.
— Ты так говоришь, словно сейка живая.
Ансгар вылупился на меня ошеломлённо:
— Конечно, живая! Всё в мире живое, но у сейки есть память и воля, и очень длинные, переплетённые меж собой в разных слоях земли, корни. Потому не каждый может её срубить и не каждому дано из неё что-то сделать. И ещё она прекрасный блокиратор магической энергии. Камень, попав в канал дерева, полностью пропал из магического поля. Оттого я не вынимаю его из своего протеза.
Мне всё было понятно, кроме:
— Как с помощью камня ты планируешь защитить остров?
— В древних свитках, возможно, найдётся ответ, это ещё одна причина, по которой мне срочно нужно отправляться в путь.
— Что ещё ты знаешь о камне души? — продолжала допытываться я.
— Немного… вообще, когда мне попались те записи, я их прочитал, но подробно не изучил. Не думал, что пригодятся… А среди слухов, коих великое множество, большее распространение получили три версии. Первая, что камень может вернуть к жизни умершего; вторая, что способен озолотить обладателя, открыть путь к несметным сокровищам; третья — подарит защиту от любой беды и от страшных болезней в том числе. Не исключена вероятность всех трёх даров сразу. Но третья интересует меня больше всего. Вот только как всё это проверить на деле, мне неведомо.
Я задумалась. Последнее предложение Анса недолго задержалось в моём сознании. Меня в основном заинтересовала первая байка, которая подтвердила возникнувшие ранее догадки. Если Аруна, та, кто жила в этом теле до меня, погибла, и в тот самый миг камень души «ожил», то получается… а получается всё просто — он притянул мою душу сюда и вселил в тело юной орчанки. Вопрос только…
— А он ещё оживить кого-нибудь может? — поинтересовалась я, встречаясь с задумчивым взглядом Ансгара. — Или это разовая способность?
В глубине тёмных глаз орка промелькнуло понимание.
— Хочешь вернуть к жизни отца? — спросил он, голос его был сух и спокоен, но я заметила, как у него чуть дрогнули пальцы. Я вообще не думала в тот момент о чужом для меня орке по имени Рол. И пусть он биологический отец Аруны, у меня к нему не было никаких чувств.
— Нет, — честно ответила я, и дядя облегчённо выдохнул, но секунду спустя одумался и притворно осуждающе нахмурился.
— Райла не узнает, — добавила спокойно.
— Тогда Джерард? — продолжал бурчать орк.
— Нет, — прямо ответила я хотя, признаюсь, такая мысль мелькала в голове, но на данный момент мёртвый король орков был мне нужнее, чем живой. Вот такая я бяка. — Если кто-то, очень важный для нас, вдруг погибнет, мало ли, — я поспешила опередить возмущённо открывшего рот Анса, — то иметь возможность его оживить, может сильно пригодиться. Я не хочу думать о плохом. Но у меня есть Райла, Кэри и Дэгни. И есть ты, — глядя в глаза замолчавшему мужчине, искренне сказала я. — У меня никогда не было отца, — прошептала я сипло, — точнее я не помню Рола, — поправилась спешно. — Своим папой я могу назвать только тебя.
В глазах орка-калеки мелькнули слёзы, но он быстро подавил разбушевавшиеся эмоции, он медленно вдохнул и выдохнул, после чего положил свою мощную руку мне на плечо и крепко пожал.
— Таккь, дочка, таккь…
Время до вечера пролетело неожиданно быстро: большая часть женщин была занята копчением мяса, что добывала в Светлом лесу Лоска и две её помощницы — Анника и Грэзе. А я, мама и Дэгни с Бертой заканчивали обмазывать кровлю последнего третьего дома.
— Как высохнет, покроем крышу тонким слоем из остатков чёрной смолы, — сказала мама, проведя тыльной стороной ладони по лицу, отирая выступивший пот. Её косынка чуть сбилась набок, было видно, как сильно женщина за эти дни вымоталась, но продолжала вкалывать, понимая, что никто, кроме нас не позаботиться о нас же.
— Осталась смола? — искренне удивилась я.
— Да, Гутрун сберегла небольшую кадушку, — ответила Дэгни, замазывая щель между жердями. — Она сказала, всё отдаст, лишь бы крыша не промокла.
Я кивнула, это было отличным решением важной проблемы — не дать глине размякнуть под дождями. Сама думала о таком варианте, но смола была только в тёмной части леса, а туда ходить — можно на всякое нарваться.
Присев на край крыши, взяла в руки бурдюк с водой и сделала большой глоток, стремясь утолить жажду.
— Колодец буду копать, — оповестила женщин, присевших рядом. — воон там, — махнула рукой чуть в сторону от построек, — чтобы зимой не ходить к реке, неудобно и далеко, зачем тяжести таскать, если можно всё поблизости по уму сделать, — рассуждала я.
А сама с немалым удовольствием окинула полное жизни небольшое поселение: вот сын Лоски — Эджилл, насвистывая весёлую мелодию и держа в руке глубокую миску с зерном, вприпрыжку двигался в сторону большой, сплетённой из гибких прутьев, клети, где мы держали семейство крулов.
— Ох, скачет, как прыгун! Так ведь всё по земле и рассыплет! — осуждающе покачала головой практичная Дэгни. Потом крикнула мальчишке, чтобы шёл поспокойнее, тот сделал вид, что услышал, но стоило нам отвернуться, как припустил ещё быстрее. Мы дружно рассмеялись.
К ужину с замазыванием последней крыши было покончено. Мы отправились к реке, чтобы набрать полные вёдра воды и поставить на печь, чтобы согреть. Да-да, одну из печей в самом первом доме уже
