– Рули к вокзалу. Если водитель там, надо сказать ему, где его «Захар».
Конечно, водитель растяпа, оставил грузовик без пригляда. А замки зажигания на отечественных грузовиках незатейливые, расплющенным гвоздем завести можно. Но… не сообщи им водитель об угоне, неизвестно еще, догнали бы они агентов…
К удивлению Федора, на площади водитель сам к ним бросился:
– Товарищ старший лейтенант! Догнали?
– Новость для тебя не самая хорошая, сержант. Грузовик твой километрах в двенадцати от города, по правой стороне дороги. Разбит радиатор и поддон двигателя.
Но водитель-сержант обрадовался:
– Сообщу в часть, вызову «техничку». С разбитых машин запчасти сниму… День – и грузовик на ходу будет.
– Тогда удачи! А кого ты встречал, приехал?
– На вокзале сидит, матерится, – шмыгнул носом сержант.
– Ну, бывай!..
В отдел вернулись уже по темноте. Федор сразу направился к начальнику – доложил об агенте, о сведениях, которые успел от него получить, а также об угнанном «Захаре» и погибших вражеских связных.
– Быстро сработал! Молодец! Но что обоих угробил – плохо…
– Один же сам застрелился…
– Допросили мы твоего Поветьева-Черкасова.
– И что же он напел?
– После передачи груза он должен связаться по рации со своими. Ему назначат время и место, где будет встреча с немецкой войсковой разведкой – они должны перевести его через линию фронта.
– Занятно…
– Есть мысли по этому поводу?
Федор секунду помедлил:
– Думаю, мои мысли совпадут с вашими. Отбить радио, назначить встречу, разведгруппу уничтожить, а еще лучше – захватить. Наверняка у них есть удобное место перехода – так вот, проход этот заминировать… Если сделать это втихую, без стрельбы, немцы переход еще используют и подорвутся.
– Втихую? Это не пехотинцы, это матерые волки. Здесь без стрельбы не обойтись.
– Думаю, группа большой не будет, два-три человека. Они же не сражение в нашем тылу собираются устраивать. Пришли, агента встретили и так же тихо ушли. Если бы они за языком шли, то на обратном пути могли тревогу поднять, если бы пропажу обнаружили. Скорее всего, разведгруппа численностью больше будет. Нашу передовую пройдут, часть группы в укромном месте затихарится. А чтобы агента встретить, много людей не нужно.
– Логично. Наших бойцов из взвода отдела на операцию брать рискованно. Парни молодые, опыта мало. Я, пока время есть, поговорю с дивизионной разведкой. Там такие зубры – о! Без шума и пыли кого хочешь спеленают!
– Разрешите мне поучаствовать?
– В качестве кого?
– Наживки. Поветьев-Черкасов добровольно на встречу не пойдет, риск очень велик. Да я, будь на то моя воля, и не пустил бы… Он ведь может выдать себя непроизвольно – жестом, словом…
– Немецкая разведгруппа может иметь его фото. Или хуже того: в группе будет кто-то, кто знает Черкасова в лицо.
– Зуб даю, встречу назначат ночью! За пару минут кто лицо разглядит в темноте? А потом уже и не до лица будет…
– Клятвы у тебя как у блатного. Ты понимаешь, как рискованно это для тебя?
– Предложите лучший вариант…
Подполковник надолго задумался, видимо, перебирал возможные комбинации, но, не найдя ничего лучшего, тяжело вздохнул:
– М-да, по-другому не получается… Надо с командиром роты разведки обмозговать. Можешь отдыхать, вызову, если понадобишься.
– Есть!
Прошло два дня, прежде чем Белый вызвал Федора.
– Сегодня Суханов выходил в эфир, шифром Черкасова отбил радиограмму. Получен ответ – быть завтра в двадцать три часа у озера Кислое, на южном берегу, где река вытекает. Координаты указаны в градусах и минутах, это я тебе уже перевел.
– К передовой близко. Надо с разведчиками говорить.
– С минуты на минуту придет командир роты.
Буквально через пять минут в кабинет вошел старший лейтенант, сверстник Федора. На груди – орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».
– Разрешите?
– Садись. Помощь твоих башибузуков нужна. Затеяли мы операцию: немцы должны встретить своего агента у озера Кислое и перебросить его через линию фронта. Сколько человек будет в их разведгруппе, сказать не могу, предположительно два-три. Надо взять, в случае невозможности пленить – уничтожить. Стрельбы вот только очень не хочется…
– Возможны варианты…
– Надо на место ехать, осмотреться. А с агентом что? Наш человек?
Вопрос был существенным. Если агент нами завербован, а то и вовсе наш, его беречь надо, и тут уж не до автоматной стрельбы со всех сторон.
– Вот он, перед тобой. Берите грузовик, езжайте.
– Можно старшину взять? Он человек опытный, не один рейд на ту сторону совершил.
– Бери. Но помни – все должно сохраниться в тайне.
– Обижаете, товарищ подполковник! Когда разведчики языки распускали?
– Напомнил просто… И еще: как с группой справитесь, переход надо наглухо закрыть – нечего немцам по нашим тылам шастать. После операции заминировать густо.
– Понял. У меня спец по минному делу есть.
– Выполняйте.
Когда они вышли в коридор, разведчик протянул руку:
– Николай.
– Василий, – назвался именем деда Федор. Ему постоянно приходилось помнить, что по документам он Василий Петрович. Хорошо хоть, фамилия своя, тут уж не спутаешь.
– Сейчас старшину приведу, и едем. Ты бы плащ-накидку надел или свои погоны на погоны рядового поменял.
– Думаешь, наблюдать могут?
– Береженого бог бережет, а небереженого караул стережет, – хохотнул Николай.
Парень он был молодой, веселый, но, судя по наградам и толковым вопросам, с боевым опытом. Конечно, награды и звания можно и в штабе сидя заслужить, но в разведке ордена и медали просто так не получишь… Там пустобрехи, лизоблюды и трусы не держатся. Да их и калачом туда не заманишь! Служба рискованная, в разведке редко кто более полугода послужить успевал, и выбывали оттуда либо по ранению, либо просто не возвращались из рейда. Свидетелей в таких случаях не было, если группа погибала, то вся. И отправляли домой извещение: «Пропал без вести». В таких ситуациях государство пенсий по потере кормильца не платило. А вдруг «пропавший без вести» предал Родину и сейчас в плену? Потому в разведке люди отчаянные служили, смелые, и иной раз – до бесшабашности.
Когда Федор нашел Демирчана и приказал ему готовить полуторку к выезду, Николай уже вернулся вместе со старшиной. Оба были в накидках, поверх которых маскировочная сетка нашита кустарным способом. А что поделаешь, если скрытность нужна? Маскировочные костюмы выпускали, но они быстро и легко промокали. И когда под дождем приходилось идти или болото преодолевать, это был не лучший вариант. Простыть в мокром костюме легко, а кашель для разведчика зачастую был приговором. С его «помощью» в самый неподходящий момент тот мог себя обнаружить.
Старшина козырнул, представился:
– Старшина Коптев.
Федору он поначалу не глянулся. Староват для разведчика, под пятьдесят ему. В разведке больше молодые служили, выносливее физически. Но раз Николай сказал, что старшина спец, надо верить.
Разведчики забрались в кузов, Федор сел в кабину. По карте озеро недалеко, десяток километров с гаком. Проехав Фотьево, у деревни Бабки свернули направо и почти сразу же встали. Дальше дороги нет, земля влажная – подпочвенные воды близко. Да и как им не быть, если рядом озера, реки, болота… Калининская область – ныне Тверская – ими изобилует, после небольшого дождя вода в окопах и траншеях неделями не уходила.
Немного западнее озера, в трех-пяти километрах, уже передовая проходит, причудливо извиваясь.
Дальше пошли пешком. В хороший бинокль или стереотрубу немцы вполне наблюдать их могут. Снайпер на таком расстоянии не достанет, а из миномета или пушки – запросто.
Николай достал немецкую карту – по такой немецкая разведгруппа будет выходить на указанные координаты. Определились по месту. На берегу одинокая ива у воды, и больше никаких укрытий. Спрятать группу захвата абсолютно негде. Тем не менее Федор придумал.
