– Ком! – ответили ему.
Федор дернул веревку, Курт понял и тут же упал не землю. Шлепнувшись рядом, Федор выхватил пистолет.
Впереди, совсем рядом, грохнул выстрел, следом – шум борьбы, сдавленные крики, звуки ударов.
Федор встревожился. Явно шла схватка, помочь бы надо. Убежать немец не должен, руки связаны. Решив: «А-а-а, была не была», Федор бросился на шум схватки.
Почти тут же услышал сиплый хрип:
– Командир…
На земле барахтались двое: где свой, где немец?! Сообразил: наш внизу, немец – сверху. Коротко размахнувшись, Федор ударил немецкого разведчика рукоятью пистолета по голове. Приложил хорошо, от души. Немец обмяк.
Лежавший под ним боец столкнул с себя тело и перевел дыхание.
– Здоров, как хряк, небось – центнер весом. Чуть не задушил, гад!
Разведчик встал на колени, перевернул немца на спину, расстегнул на нем брючный ремень и очень шустро перетянул ему руки. Но рядом еще две пары дерутся, а в стороне – неподвижное тело.
Федор сделал пару шагов в сторону – на немце сидел и заламывал ему руки за спину Николай.
– Помочь?
– Справлюсь. Ты лучше посмотри или подмогни Рожкову.
Федор бросился на помощь, но разведчик уже ударил «своего» немца ножом в живот, дважды. Немец захрипел, засучил ногами. Потом дернулся, вытянулся и затих. Готов!
– Что же ты его? – спросил Федор, но вместо ответа разведчик повалился на землю. Федор стал его ощупывать – правый бок был липкий от крови. Ранил его немец. Сил одолеть его у разведчика не было, потому и прикончил. Ну и ладно. Двое из группы связаны, допросу подлежат. Можно сказать, успех.
Федор подошел к телу, по-прежнему неподвижно лежащему в стороне, включил фонарик. Это был наш боец, убитый выстрелом в лицо. Дорого обошелся нашим разведчикам захват немецкой группы! Но немцы тоже профессионалы, нашим в выучке не уступают.
Николай уже поднялся, подошел к Федору.
– Вот… – дальше последовал крутой мат. – Он первым на немца кинулся, но тот из пистолета успел шмальнуть. Жалко парня, четвертый месяц в разведке, опыта уже успел набраться. А где твой немец?
Черт, Курт же без пригляда лежал… Федор бросился к месту, где, по его предположениям, должен был находиться Лейнер, но немца там не было! В деревню он не пойдет, жители его запросто забьют до смерти. К лодке направился? Федор побежал к месту, где они привязали лодку. Зрительная память у него была отличная, и путь он помнил.
Курта он догнал уже на мостках. Вот же фрукт! Сбежать хотел! И без малого ему это удалось. Веревки на руках перетереть мог о железку, а весла в лодке. Отплыл бы на сотню метров – и попробуй его достань!
Со злости Федор врезал обер-фельдфебелю кулаком в скулу. Схватив за веревку, свисающую с пояса, он буквально поволок Курта за собой, к месту схватки.
Николай перевязывал раненого бойца – немец все же успел ударить его ножом в живот…
– Казанцев, привяжи своего немца к дереву и помоги раненого в лодку перенести. Первым делом раненого отправлю, пленных – второй ходкой. Ни черта с ними не будет! Я с бойцом на весла, ты фрицев стережешь. Можешь допросить, чтобы время не тратить.
– Ты немца, что в ноги ранен, прихвати, а то от кровотечения загнется. Он у ивы лежит…
– Не учи ученого! Берись за ноги…
Втроем они перенесли бойца в лодку. Николай с бойцом уселись на весла, Федор сбросил с бревна причальный конец и оттолкнул лодку ногой, направляя ее на чистую воду. Потом бегом вернулся к месту бывшего захвата. Пленные были связаны, никуда деться они не должны, но и без пригляда оставлять их нельзя…
Однако, подбежав, услышал, как Курт и немец-разведчик переговариваются по-немецки.
– А ну, заткнулись оба! Ни слова по-немецки! Только по-русски, чтобы я понимал…
Федор подошел к лежащему немцу – это его одолел Николай. Второй, которого Федор приложил по голове пистолетом, все еще был в отключке, но связан.
– По-русски понимаешь?
– Немного. – Немец говорил с сильным акцентом. Однако он понимал язык, и это было главное.
– Сколько вас было?
– Трое, все здесь.
– Один из вас убит, второй пока без сознания. Кто в группе старший?
– Он без сознания.
– Где передовую переходили?
– Южнее Клубино, по реке Ра-чи-ца! – по слогам произнес немец.
Блин, какие-то они водоплавающие… Фронт по реке перешли, к месту встречи тоже на лодке приплыли… Место перехода по воде не перекроешь, не заминируешь. Худо-бедно, но разведгруппа обезврежена. Не без потерь с нашей стороны, к сожалению.
Федор замолчал. Оставалось ждать, когда лодка с Николаем вернется, да доставить немцев в отдел. Он же свою работу выполнил. Николай с бойцами львиную долю сделал. Без его помощи со своими бойцами Федор устроил бы стрельбу и побоище.
Ждать возвращения лодки пришлось долго, часа два.
Николай вынырнул из темноты неожиданно.
– Ну что, не покусали тебя немцы? Придется потрудиться… Перенесем трупы – нашего бойца и немца, всех сразу взять не получится. На озере небольшая волна поднялась, ветер.
– А грести один будешь?
– Сюда-то я так плыл… Раненых в госпиталь отвезли. А здесь все подчистить надо – чтобы ни трупов, никаких следов. Пусть немцы гадают, где и по какой причине их группа сгинула.
Они перенесли в лодку труп нашего бойца, потом немца. Фриц тяжелым оказался, и когда его погрузили в лодку, корма просела.
– Не скучай, Казанцев, я мигом обернусь, – Николай поплевал на ладони и взялся за весла.
«Мигом» – это для красного словца. Полчаса туда, столько же обратно, да еще его разведчикам трупы надо выгрузить. Часа полтора ждать придется.
Федор вернулся к пленным и увидел, что там произошли некоторые изменения. Лежавший без сознания немецкий разведчик очнулся и подполз к своим; второй разведчик пробовал зубами развязать веревку на запястьях своих рук.
Федор, не церемонясь, пнул сапогом одного и другого.
– Еще раз увижу попытку освободиться, кастрирую! Расползлись друг от друга, живо!
Он уселся у дерева и оперся спиной о его ствол.
На востоке постепенно начало сереть – наступало утро. Ночь беспокойная выдалась. Федор чувствовал, как постепенно спадало напряжение, наваливалась сонливость.
Наконец появился Николай.
– Место вокруг осматривал?
– Темно было. Да и за этими пригляд нужен. Один вон хотел веревку зубами перегрызть или узел ослабить.
– Груз у них должен быть – я вещмешки имею в виду. Боеприпасы, жратва – все же впятером шли. Я бы сейчас шнапса глотнул… Ты погоди маленько, я пройдусь.
Федор подошел к пленному:
– Вещмешки или ранцы были?
– Я.
– Где оставили?
– Десять шагов туда, под елка.
– Ага, слышал я. – Николай зашагал к уже видимой в рассветном полумраке ели.
Уже не ночь, но еще и не полноценное утро; однако видимость улучшилась.
Николай выудил из-под ели два вещмешка, принес их и открыл один.
– Так… запасные магазины, махорка наша… Слышь, фриц, махорка-то тебе зачем?
– Собаки…
Ага, понятно… Они махоркой след посыпают, чтобы его собаки не взяли.
Николай достал фляжку, свинтил пробку, понюхал.
– Коньяк! Ей-богу, коньяк, причем хороший!
Он сделал глоток, подержал коньяк во рту и проглотил.
– Хлебни, – протянул фляжку Федору.
Федор сделал несколько крупных глотков. Коньяк взбодрит, согреет. А пока они до своих доберутся, запах уже выветрится.
Николай отхлебнул еще, и получилось довольно много.
Федор поймал взгляд немца, которым он смотрел на фляжку – жадный взгляд… А хрен тебе, отпил свое!
Николай продолжил рыться в вещмешке.
– О! Галеты и копченая колбаса! В самый раз! Держи!
Он отломил половину кольца колбасы и протянул ее Федору. Запах от колбасы шел… словами не описать! Федор не ужинал, и есть ему хотелось.
С колбасой и галетами оба офицера расправились быстро.
– Вставайте, фрицы! К лодке!
При посадке в лодку немцев придерживали – все-таки со связанными руками садятся. Лодка раскачивается, неудобно. Бултыхнется за борт, и доставай его потом, мокни…
