мог предположить, где это строение должно было находиться, чтобы не выделяться и иметь для постройки достаточного количества снега. Про то, как оно освещается, он уже даже не заикался.
Но ещё больше привлекали внимание статуи, которые были расставлены повсюду. Слегка голубоватые, покрытые изморозью статую людей…
Которые при ближайшем рассмотрении и оказались замёрзшими людьми. Несчастными, которые застыли в позах, в которых их сковал мороз. Кондрат, поглядывая по сторонам, подошёл к одной из них.
Как сказала бы Нутико, имперец, тепло одетый мужчина, который сидел на земле, вытянув ноги и облокотившись на руки, словно загорал на солнышке. Покрытый тончайшей коркой льда, которая тут же таяла от прикосновения, его кожа была на ощупь как камень. Он не выглядел испуганным, скорее умиротворённым, с закрытыми глазами и едва заметной улыбкой на губах, будто сам хотел такой участи для себя.
Чуть в стороне в дублёнке без шапки стояла маленькая девочка-малхонец. Она замёрзла, стоя на ногах, как и большая часть остальных жертв. Счастливая, с закрытыми глазами и вытянутыми руками, будто просилась кому-то на руки. Да, малхонтов здесь было большинство, мужчин и женщин, хотя попадались и полярники, как их называл Кондрат. Одного он даже обыскал и нашёл документы на имя Гёрна Макавеца, мужчины сорока лет… которому сейчас должно было быть около семидесяти. То есть пропал он лет тридцать назад.
— Кондрат… — тихо позвал Феликс.
— Что? — обернулся он, уже держа в руках ружьё, но тот кивнул на группу статуй, которые несколько отличались от остальных.
Обычные, но неодетые люди. Как, например, женщина в домашней одежде и носках, стоявшая, приподняв голову чуть вверх, будто греясь в солнечных лучах. Или двое детей, которые сидели, обнимая друг друга. Они тоже не выглядели замученными морозами. Или мужчина с уснувшей дочерью на руках, к которой прижался щекой.
И таких было много. Все эти статуи — когда-то живые, а теперь скованные льдом люди, нашедшие своё последнее пристанище здесь. И никто не выглядел несчастным. Сколько их в этом зале? Ну точно больше пары сотен. А может и трёх. А может наберётся тысяча. Сказать из-за размеров зала было затруднительно, глаз не хватало, чтобы окинуть всех разом взглядом и прикинуть количество.
— Кондрат, этот мужчина… — Феликс остановился напротив мужчины, которые выделялся на фоне остальных своей густой бородой. — Это старейшина деревни Уюг.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Кондрат шёпотом.
— Видел картину семьи в их доме. Это точно он. А вон его жена и двое детей, — кивнул он на три статуи рядом. — Мы нашли их.
— И того, кто это сделал… — пробормотал Кондрат, бросив взгляд в глубь зала.
Он мог поклясться, что, когда они вошли, там никого и ничего не было. А сейчас между застывших фигур сидела на скамейке женщина в белом, похожем на свадебное, но подранном платье. Сидела к ним спиной, по которой рассыпались чёрные прямые волосы. Ведьма не смотрела на них, но Кондрат и Феликс чувствовали, что всё внимание было устремлено в их сторону. Чувствовали это физически, как если бы воздух вокруг стал вязким.
— Вы всё-таки пришли ко мне… — устало выдохнула она.
Феликс сделал шаг вперёд, заслоняя собой Кондрата и, стараясь сделать голос громким и уверенным, произнёс:
— Я — Феликс Тресмин, мой напарник — Кондрат Брилль. Мы из группы специальной службы расследований. Вы обвиняетесь в похищении и убийстве двух и более лиц. Я приказываю поднять руки и сдаться! Сдайтесь сейчас, и приговор будет смягчён!
Но звучал его голос так себе. Это был не Рай, который мог гласить с уверенностью, будто за ним целая армия, даже когда они были в полной заднице. В голосе Феликса чувствовалась неуверенность.
— Я чувствую твой страх, юноша, — тихо произнесла в ответ ведьма, но её голос был отчётливо слышан, как если бы она стояла рядом. — Я слышу, как колотится твоё сердце, под него можно танцевать. Я чувствую, как дрожат твои руки. И ты хочешь, чтобы я сдалась? С каких пор мужчины стали такими самоуверенными? — под конец она устало вздохнула.
— Не заставляйте меня применять силу!
— Какую силу, мальчик? У тебя её нет. Ты боишься. А вот твой друг — нет.
И она обернулась.
Женщина была из малхонтов, это точно — форма лица, тёмные глаза, их азиатский разрез, но такой же не узкий, как и у остальных представительниц. Он был дал ей тридцать пять лет плюс-минус и был вынужден признать, что даже несмотря на то, что его никогда азиаты не привлекали, женщина была красивой.
И была ведьмой.
Ведьма-малхонт.
Хотя стоит ли удивляться? Ведьмой ведь мог стать кто угодно, как он понимал, и логично, что среди малхонтов тоже встречались обладательницы опасного дара.
— Твой друг не боится, его сердце бьётся ровно, и руки не дрожат. Почему? — её уставший взгляд не растерял своей пронзительности, от которой свербело во лбу, когда она посмотрела на него.
— Это последнее предупреждение, — произнёс Феликс, сделав шаг назад.
— Можешь сразу приступать, юноша, — махнула она рукой. — Я вижу, что ты хочешь сделать.
Но Феликс не начинал. Да, он боялся и не хотел стать причиной собственной смерти. Пусть он и не мог так тонко чувствовать магию, но прекрасно понимал, что их весовые категории совершенно разные. И вступи он с ней в схватку, исход будет совершенно понятным и однобоким. Но ведьме, видимо, наскучило ждать.
— Ладно, я начну первой… — и взмахнула рукой.
Десятки острых копий вырвались из земли, устремившись к Феликсу. Тот проворно отпрыгнул, огненной вспышкой попытавшись обломать их… но промахнулся. Внезапно те обратились ледяными змеями, которые поползли к Феликсу, обвиваясь вокруг ног. Он ещё раз ударил огнём, превращая снег сразу в пар, но тот вместо того, чтобы развеяться, превратился в вихрь, который закрутился, поднимая Феликса в воздух.
Он болтал ногами, махал руками и кое-как смог вырваться, рухнув на землю. Тут же перекатом ушёл в сторону и вскочил, швырнув в ведьму фаербол…
Которые, не долетев до цели словно в шутку обратился стаей бабочек.
Кондрат даже не поверил своим глазам. Огонь превратился в стаю настоящих огненных бабочек, которые, маша крыльями, разлетелись в стороны и затухли, оставив после себя лишь маленькие струйки дыма, как от потухшей спички.
И всё это ведьма сделала, продолжая сидеть и ленивыми взмахами руки сражаться с магом, который в прошлом развалил пятнадцать человек, включая колдуна!
Кондрат мог только стоять в сторонке и наблюдать, как Феликс сражается с ней, как ребёнок, который только что научился ходить с чемпионом по боксу в сверхтяжёлом весе. Вот что
