Эльф даже кинул быстрый взгляд через плечо, понимая, что острова давным-давно не видно.
Вернуться? Нет, их ждут… он наследник рода и не может всё бросить, оставшись защищать неродное ему поселение орчанок…
Гном Коли думал в этот момент о том же самом.
Но отчего у обоих было так неспокойно на душе?
Смешанный отряд людей и нелюдей продолжал двигаться дальше к броду, оставляя позади земли орков и редкие стойбища зеленокожих.
* * *
Ночь шептала, куда не следует шагать, в каких тёмных впадинах скрывается опасность и где точно не выжить ни ему, ни молчаливому стражу. Деревья, сомкнутые словно причудливо сплетённая паутина у самых крон, шипели и качались в такт гулко бьющемуся в его груди сердцу. Он практически достиг своей цели. Ещё один дневной переход. Осталось совсем немного.
Три обережных алых пламени пыхали и высоко вздымались.
— Джерард, — прошептал Ансгар поёжившись. — Если битву не выиграть, уходи. Мне ничего не угрожает, но Аруна не простит, ежели с тобой, что плохого случится.
Антрацитовая фигура небрежно качнула головой и не успел Анс моргнуть, как на верного телохранителя налетело сразу три мощные тени. Громкое рычание, свист и пробирающее до костей стрекотание нарушили тишину, жуткие фигуры спелись в отчаянной схватке за существование.
Обережные огни ревели, вздымаясь чуть ли не к самому небу. Ансгар обхватил голову руками, стараясь заглушить какофонию, бьющую в барабанные перепонки, причиняющие физическую боль и страдания.
— Немного, ещё чуть-чуть, — шептал он, надеясь, что обратный путь будет проще. Дар отказывал ему, раньше Ансгар видел тропы, по которым безопасно можно было достичь зева Галбрэндра без всяких волшебных сосудов. И орк догадывался в чём дело. В камне души, спрятанном в его протезе.
* * *
Аруна
— Аруна! — ко мне запыхавшись подбежала Кэри, — я спускалась и увидела кого-то на том берегу большой земли.
Я отвлеклась от книги, которую изучала вместе с пришлым шаманом. Удивлённо обернулась к девочке.
— Они там костёр развели, — продолжила тараторить она. — Тоже в балахонах, закутанные с головы до пят. И палки у них такие же, как у ша Сиира.
— Пришли-таки, — тяжело поднявшись, старик потянулся к своему посоху, но я, вскочив следом, качнула головой:
— Ты знаешь, кто они?
— Да. Мои братья-шаманы. Ша Аскетилл и ша Нджордр. И я не уверен, что с добрыми намерениями.
— Тогда тем более, сейчас мы к ним не поплывём. Завтра утром решим, как быть, — отчеканила я. — На ночь глядя с ними беседовать нет никакого желания. Я не думаю, что те, кто пожаловал, способны преодолеть ревущую Сольвану. Или?..
— Они не переплывут, — кивнул ша Сиир, опускаясь на табуретку. — Ты права, лучше после восхода солнца разобраться, зачем пожаловали.
Я выдохнула и перевела взгляд на книгу.
— Ша Сиир, им нужна я?
— Им маг потребен. Первый среди орков. А твои чувства и мысли шаманам вовсе неинтересны.
На его заявление я лишь высоко вскинула брови, молчаливо требуя пояснений.
— Всё просто, — хмыкнул шаман. — Ты символ вероятного возрождения орков, как сильного народа. За тобой пойдут племена. С твоей помощью можно будет снова возродить былое величие и забрать некогда отнятые у нас земли.
Многое было между строками, но я ведь далеко не дура. Быть в чьи-то руках пешкой мне вовсе не хотелось.
— А разве ты не ради этого пришёл? — скептически хмыкнула я, пристально вглядываясь в лицо древнего орка.
— Нет, — спокойно ответил он. — Я же сказал, нужно мыслить шире. И те земли для нас давно потеряны. Зато эти свободны и могут стать полностью нашими… и Тёмный лес в том числе.
Ни фига себе какие планы у шамана. Поморщившись от описанных перспектив, раскрыла книгу, одновременно спросив:
— Что это за чёрточки идут по ободу обережных сосудов? Каждый раз их положение изменяется, и я не могу уловить логику, по которой они перестраиваются.
— Вот на данный вопрос ответа я тебе не дам. Ибо не ведаю, — честно признался шаман. — Да и дались тебе эти символы? Ты ведь не собираешься создавать обережные чаши?
Пожав плечами, углубилась в изучение следующей руны. Но желание сделать участок с будущим селением и поля с посадками неприступными жгло меня изнутри. Я непременно что-нибудь придумаю. Дайте время.
Заниматься дальше не выходило: мысли постоянно возвращались к загадочным шаманам, что пожаловали на порог нашего дома. Что им нужно? Прав лиша Сиир в своих догадках? Если так, то как я должна поступить с незваными гостями? Припугнуть? Или ещё чего похуже? Но о втором варианте не хотелось даже думать. Мне претили мысли об убийстве разумных — всё внутри переворачивалось, я собираюсь жить в мире и покое, только не дают ведь. Так и норовят нанести вред.
— Отложим изучение до завтра, — попросила я, громко захлопнув книгу. — Голова гудит.
— Гу! (с норвежского — хорошо), — легко согласился шаман. — Будь спокойна. Я знаю этих двоих. Их слабые и сильные стороны. Иди спать, мне нужно провести ритуал. Хочу быть готовым к завтрашним переговорам.
Я задумчиво посмотрела на орка, взвешивая его слова. И они мне очень сильно не понравились. С тоской потерев центр груди, где с каждым мгновением распускался красный цветок тревоги, поднялась. Когда нас оставят в покое? Ведь только более-менее успокоились и обжились. Ан нет, всё лезут и лезут.
Глава 11
Утро вышло каким-то серым и промозглым. Солвана бушевала, необычайно высокие волны могучей реки мощными перекатами набегали одна на другую, пенились, шипели, быстро опадая, чтобы вздыбиться вновь. Выйдя из тёплого дома, покрепче запахнула тонкий обтрёпанный плед. Вот ещё одна из множества проблем: у нас не было подходящей одежды на грядущую зиму. Нужно идти на охоту за крупными животными, желательно с хорошей густой шерстью. И ждать мужчин нет смысла — время против нас.
В центре селения весело горел костёр, над жадными языками пламени уже висел объёмный казан, в котором что-то аппетитно булькало. Ароматные запахи достигли моего носа, желудок протяжно заурчал. И я немедленно поспешила к ручному умывальнику, сделанному мною же. Такие когда-то были в ходу в деревнях, и, скорее всего, где-то на Земле их всё ещё активно используют. Ведро с одной дыркой на дне и гвоздём, прикрывающим прореху. Вот и вся конструкция. Умывшись холодной до дрожи водой, вытерла лицо, висящей подле чистой тряпицей.
