А потом… потом начался подлинный ужас. Я беспомощно наблюдал, как внизу мое тело пошевелило пальцами. Вытянуло ноги. А потом помотало головой — моей головой! — из стороны в сторону.
Потом моргнуло.
И улыбнулось.
Улыбнулось моими губами — но не моей улыбкой. Мои ноздри раздувались. И губы двигались иначе. Уголки губ опустились, образуя циничную, жестокую усмешку.
Недоверчиво взирая на все это с высоты, я опять попытался закричать. И опять не смог издать ни звука. Там, внизу, моя голова повернулась. Оно подняло ко мне глаза, словно могло меня видеть.
— До свидания, Спенсер, — сказало оно почти моим голосом. Немножко хрипловатым, немножко грубоватым — но почти моим.
Как «до свидания»?!
Я смотрел в собственные глаза, блестящие в лунном свете. Усмешка на моем лице сделалась еще гаже.
— Ты нарушил мой покой. Твое тело теперь — мое. Долго же пришлось ждать!
— Ты что, восстал из могилы?! — вскричал я. Беззвучным криком. Это не было звуком. Это была мысль. Несмотря на ужасную панику, я снова мог думать.
— Ты упырь? — спросил я. — Ты настоящий кладбищенский упырь?
— Больше нет. Отныне я — это ты.
Он мне ответил. Я не мог говорить, но он меня слышал. Он мог слышать мои мысли.
— Ты не можешь забрать мое тело! — завопил я. Я пытался опуститься ниже. Пытался влететь обратно в свое тело.
Но двигаться я не мог. Тяжелая пелена тумана словно бы удерживала меня на месте.
— Ты меня слышал?! Ты не можешь забрать мое тело!
— УЖЕ забрал! — радостно ответил упырь моим голосом.
— Нет! — взвыл я. — Нет!
А потом, сквозь ледяную мглу, до меня донеслись чьи-то голоса.
— Он где-то здесь!
Голос Одры!
— Вот тут они его привязали! — ее слова доносились откуда-то снизу. А вот и она — несется вприпрыжку по крутому склону. И кто это бежит следом? Мои и ее родители!
— Где! Где он?! — услышал я мамин крик.
А потом я увидел, как Одра указывает на высокое надгробье, к которому было прикручено мое тело.
— Спенсер! Спенсер! — Мама кинулась к моему телу. — Ты в порядке?!
В ужасе смотрел я, как моя голова кивнула.
— Не боись! — папа принялся возиться с узлами. — Щас выручим.
Паря в тумане, я увидел, как губы упыря — мои губы — растянулись в усмешке. Усмешке победителя. Его глаза — мои глаза — широко раскрылись от счастья.
Пронизывающий кладбищенский ветер неумолимо толкал меня вперед, пока я парил у них над головами.
— НЕТ! — кричал я им. — Не отвязывайте его! Он — не я! Пожалуйста, не отвязывайте его!
12
— Это не я! Не отвязывайте!
Но они меня не слышали. Они ведь не умели читать мысли…
Меня охватила паника. Что же происходит? Что со мной случилось?
Я могу их видеть. Я могу их слышать. Почему же они не видят и не слышат меня? — недоумевал я, паря над их головами.
Как бы то ни было, мой разум и мое тело оказались разделены — это я понимал.
— И у меня больше нет тела! — простонал я.
Теперь я парил в каких-то дюймах от их макушек. Я мог бы протянуть руку и дотронуться до них. Но для этого у меня не было ни кожи, ни пальцев, ни рук, ни тела.
Даже голоса я лишился…
Но я могу видеть, и я могу слышать, сказал я себе. И чувства у меня остались, понял, я, когда порыв ледяного ветра заставил меня задрожать.
Еще не все потеряно, убеждал я себя. Еще есть надежда.
Я наблюдал, как папа сдернул с моего тела веревку.
Мое тело оказалось на свободе.
Все собрались вокруг него. Все заговорили как один — взволнованно, обеспокоенно, сочувственно.
Мама обняла поселившегося в моем теле упыря. Папа ободряюще сжал ему плечо.
Мое тело растирало запястья там, где в них врезалась веревка. Вытягивало руки. Сгибало-разгибало колени.
Мои колени.
Спенсер, ты в порядке? — спросила Одра.
Мои глаза уставились в ее.
— Я… я в порядке, — прокаркало мое тело. — Охрип маленько. От крика, наверное.
— Какая удача, что Одра была с тобой, — заявила Одрина мать.
— Скорей домой, — сказала мама. — Мне не терпится позвонить родителям Фрэнка Формана. У этого мальчика будут серьезные неприятности.
— Понятия не имею, зачем он меня тут привязал, — вставило мое тело. — Выпендривался, наверное. — Он улыбнулся этой своей улыбочкой. Которая не была моей.
Беспомощно смотрел я на них сверху — невидимый, задыхающийся от ужаса. Что же мне делать? — спрашивал я себя. Не могу же я позволить им уйти… с ним.
Думай, Спенсер!
Я окинул взглядом кладбище и обнаружил валяющийся на земле фонарик.
Эврика! Я подниму его. Я помашу им перед ними. Это привлечет их внимание!
Да!
На крыльях ветра я устремился вниз… вниз…
И потянулся за фонариком.
Хватай его. Хватай его, Спенсер, приказал я себе.
Быстрее!
Но… нет.
Нет. Нет…
Я не мог его поднять.
Я чувствовал, что тянусь рукой… судя по ощущениям, рука у меня была.
Судя по ощущениям, она свободно проходила через фонарик.
Я — воздух, печально подумал я. Ничего, кроме воздуха.
— Пойдем домой! — я увидел, как папа обнял мое тело рукой за плечи. — Ну и ночка выдалась!
Я смотрел, как мое тело прижалось к папиному боку, и они вместе пошли прочь.
— СТОЯТЬ! — завопил я. — СТОЯТЬ!
К моему несказанному изумлению, мое тело и впрямь остановилось.
— Чуть не забыл! — сказало оно. Потом нагнулось и подхватило с земли рюкзачок Джейсона. — Ну как я мог!
— Тут холодно, — поежилась Одра. — Идемте уже!
— Стойте! — умоляюще кричал я им вслед. — Послушайте! Это не я! Это упырь!
Упырь оглянулся через плечо. Он уставился в ночной воздух — прямо на меня.
Он и видеть меня может, понял я. Он видит, как я тут беспомощно летаю.
Его лицо расплылось в злорадной усмешке.
Одра тоже оглянулась. Ее взгляд скользнул по мне, затем — по рядам надгробий. Потом она отвернулась и повела упыря в моем теле вниз с холма.
— Что же мне делать! — взвыл я. — Я должен их предостеречь. Я должен как-то сообщить им, что он — не я. Я должен вернуть свое тело!
Но как?
Я полечу за ними. Вот как. А уж дома-то я найду способ привлечь их внимание.
Не сказать, что это был гениальный план, но другим я не располагал.
Я видел, как они миновали ворота. И уже хотел последовать за ними.
Но ветер взметнул меня вверх и отшвырнул прочь.
Я сделал еще одну попытку, отчаянно стараясь прорваться через густой туман и мощный ветер.
Нет. Я чувствовал, что лечу назад… назад…
Назад — к двойной могиле со свернутым камнем. Назад — к высеченной в граните вороне и зловещему предостережению под ней: «НАШ ПОКОЙ ТЫ НАРУШИЛ НА СТРАХ СВОЙ И РИСК».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
