ни малейшего труда, при условии, что к альпинистским навыкам прилагаются скальные крючья, шлямбуры, молоток, пяток карабинов и метров двадцать веревки сороковки.
Пока я размышлял над возникшей проблемой, из дыры высунулась растрепанная башка, раза в полтора превосходящая по размеру стандартную человеческую, окинула меня мутным взглядом и задала резонный вопрос.
— Слышь, мужик, выпить есть? — Ошарашенный дилеммой, так все-таки — выпить или есть? — я молча хлопал глазами, пялясь на аборигена.
Дополнительным раздражающим фактором послужило то, что башка заговорила со мной на великом и могучем. Нет, я конечно патриот родной речи, но не до такой же степени, чтобы без внутреннего сопротивления принять этот факт лингвистической нелепицы. Все-таки настроил себя при контакте с аборигенами на более простые словесные конструкции. Типа: «Ы-Ы-Ы! А-А-А! Ух! Ба-Бах!»
— Ладно, заходи, — кивнула башка, так и не дождавшись от меня адекватной реакции, и к моим ногам упал конец толстенного каната, на котором через каждые полметра были завязаны узлы. Нифига себе, сказал я себе, прикинув какое здоровье надо иметь, чтобы завязать узелки на такой веревочке. Задача для терминатора. Да и весит такое устройство поди килограммов двести, не меньше. А если бы на ногу упало…
— Зато подниматься удобно, — утешил я себя, — как по лестнице, — бодро перебирая руками и ногами. Добрался до дыры и заглянул вовнутрь. В глубине пещеры потрескивал небольшой костер, на котором жарилось мясо. Запах доносился умопомрачительный. Вокруг костра суетились двое, лохматый абориген такого размера, что на фоне исполинского роста и метрового разворота плеч голова шестидесятого размера производила вполне уместное впечатление. Вторая фигура, несмотря на вполне стандартные габариты, произвела на меня значительно большее впечатление. Что значит правильно сформулированные задачи. Всего за считанные часы решил бытовые проблемы, судя по всему, пища и кров мне обеспечены. Нашел представителей предположительно человеческой расы, а теперь можно приступить к реализации стратегического замысла, набить кое-кому морду.
Прежде, чем я успел перейти от мысли к делу, мой бывший однокашник ловким движением выхватил из огня кость с изрядным кусками нежного, сочного, жареного мяса и протянул мне со словами: «Держи, изголодался небось. Мы с Юркой первые четыре дня вообще на сухом пайке провели, пока капканы не научились ставить и местную рыбу ловить. Можешь представить, она сволочь на нашу блесну не клюет».
— А ты здесь давно уже ошиваешься?
— С утра, — невнятно пробурчал я, пытаясь прожевать особо крупный кусок, решив отложить расправу до окончания трапезы.
— Ну Ахмед, ну ты и голова, — восторженно взвыл Женька, протягивая лохматому другую кость с мясом. — Он, Андрюха, третьего дня как грибов поганок нажрался, так все время вокруг костра и пропрыгал. Считай, двое суток без остановки и отвлечения на гигиенические процедуры. А сегодня ночью разбудил меня и говорит: «Пошли вашего друга встречать. Пора уже». Представляешь, а ты в это время в постельке еще дрых.
— Мужик, — включился в разговор Ахмед, осматривая меня пристальным взглядом старухи процентщицы, видно до сих пор от грибочков не отошел. — А у тебя совсем выпить нечего?
Осознав, что скудная одежда вряд ли могла скрыть что-либо крупнее пачки сигарет и зажигалки, раздраженно махнул рукой и, не дождавшись ответа, занялся мясом, судя по треску, пережевывая его вместе с костью.
— Ты на Ахмеда не обращай внимания, это у него отходняк после грибов. Скоро пройдет. А я здесь уже двадцать три года, — внезапно совершенно тоскливым голосом закончил Жека. От неожиданности я поперхнулся, а когда откашлялся, желание бить Женьку совершенно прошло.
Оказалось, что за те неполные шесть часов, которые по моим ощущения прошли с момента злосчастного эксперимента, на Земле многое изменилось. Рассказ Женьки занял почти всю ночь. Мы удобно развалились на шкурах, которые Ахмед толстым слоем разбросал по полу пещеры, предварительно извлекши два огромных тюка откуда-то из темного закутка.
— Это наш запасной командный пункт, — объяснил Женька, заметив мое удивление. — Раза два-три в год, когда все надоедает до чертиков, объявляем соплеменникам, что идем совещаться с богами, а сами сюда. Я там за вождя, а Ахмед шаманит потихоньку. Раньше Юрка третьим был, а последнее время вдвоем. Так, про жизнь поговорить, наметить перспективы.
— Вино, девочки и преферанс? — уточнил я.
— Чур меня, — поперхнулся Женька, а Ахмед радостно заржал. — Какие девочки, сам позже все поймешь. Насчет самогона не без этого. Ты же знаешь, Юрка — химик золотые руки. У нас ограничение по весу для скачка в прошлое всего-то двести кг оказалось. А больше генератор по энергетике не тянет. Моих восемьдесят живого веса, Юркиных семьдесят и для припасов на все про все полтинник остался. Мы, когда список самого необходимого составляли, так он перегонную установку поставил на второе место, сразу после трех килограммов презервативов.
С презервативами мне как раз все было ясно. Вряд ли можно придумать другой такой универсальный предмет, пригодный для использования в самых различных бытовых приложениях, начиная от упаковки, перевязочного материала, и заканчивая изготовлением простейшего оружия.
— Только весь самогон выжрали на прошлой неделе, а новая бражка еще не вызрела, — продолжал мой однокашник. — Отмечали праздник весеннего равноденствия.
— Это в середине-то лета? — удивился я.
— А не один хрен, — резонно возразил Жека. — Тоскливо стало, мы посовещались с богами, Ахмед и объявил массовые гулянья. Кто же знал, что ты в это время подвалишь.
— Ну, предположим, с самогонкой все ясно, — в отличие от моих собеседников, меня эта тема мало интересовала, и я решил перевести разговор в конструктивное русло. — А вот что за пургу ты гонишь насчет двадцати трех лет? Пятьдесят тебе ну никак не дашь. И кто вам запретил наладить постоянные поставки вино-водочной продукции сюда прямо из будущего? Девчонки наверняка с установкой сами справятся. А Томке надо только правильно сформулировать задачу. Ахмеда вы же сюда как-то доставили. Не будешь же ты меня убеждать, что он местный.
— Не-е, Ахмед не местный, — признал мою правоту Жека. — Он из Атлантиды. А Томки больше нету.
— Что, уволилась? — поразился я. Зная врожденный научный патриотизм, сродни идиотизму этой незаурядной натуры, я был неприятно удивлен. На этом фоне информация о контакте с легендарными жителями Атлантиды явно меркла. — Это что же такое должно было случиться, чтобы такой кадр отказался от проникновения в тайны бытия, неужели замуж выскочила?
— Не увольнялась, просто нету.
