Вы принадлежите к высокому роду. В светлых землях вы уже находились бы замужем за совершенно незнакомым благородным эльфом, за которого вас просватали бы еще в материнской утробе. Магией вам не позволили бы заниматься — разве что магией пения, иллюзий и тому подобных «женских» областей. Призыв духов считается варварством, реже — богохульством, высокая леди не должна опускаться до подобной низости. Жрецы ведь карают за попытку обращения к обитателям тонких планов. Так и жили бы в тоске, ожидая, пока какой-нибудь родственник не отравит.
Темное королевство, леди Аластесс, предлагает иной путь. Многим в Совете это не нравится, перемены им не нужны. До определенного момента нас не трогали, королевство служило прекрасным щитом против орков. Теперь, после постройки Алмазного Пояса и двух Светлых походов, проблема орков на долгие годы решена и можно заняться отступниками. Использование запретной магии — не более чем предлог.
— Если ваши рассуждения верны, лорд Торат, нас ждет безрадостное будущее… — На самом деле лордом командир пока что именоваться не имел права: воин ночи обретал право на гражданский титул после представления главнокомандующему в зале войны — церемонии, во время которой на него налагали присущие званию знаки отличия. Торат не прошел представления, о чем аристократка решила не вспоминать. — Совет не успокоится, пока не раздавит нас.
— Все не так плохо, как выглядит, — успокоил девушку раненый. — Во-первых, орки оправились быстрее, чем предполагали светлые. Совет вынужден держать большие гарнизоны на границах. Во-вторых, далеко не все князья желают с нами покончить: некоторые слишком далеко, чтобы нас опасаться. Далее, у нас очень сильная и опытная армия. Ну и напоследок — магия. Вы слышали про Хозяев Чудовищ?
— Какие-то слухи. Я посчитала их сплетнями.
— Сплетен действительно много, — признал Торат. — Правда заключается в том, что наши маги нашли способ призывать могущественного духа Бездны. В битве у Драконьих скал один дух уничтожил трех высоких князей, прежде чем его сумели развоплотить. Потери врагов очень велики. Этот поход скоро закончится, светлые уйдут. Потом, я уверен, наши повелители что-нибудь придумают. Орков натравят, например, — у тех как раз молодняк подрос.
Интересный разговор прервался с появлением Фенраианна. Поинтересовавшись здоровьем и выразив радость по поводу пробуждения командира, воитель задумчиво взглянул на девушку и сказал:
— Я допросил пленного.
Торат еле заметно прикрыл глаза, разрешая говорить в присутствии высокой леди.
— После сегодняшней ночи в лагере должно остаться пять магов. Большинство пятого уровня, они не опасны. Проблема заключается в предводителе «мотыльков» — он маг второго уровня. Молодой, но опытный. Пленник сказал, этот лорд Аллариэль долгое время служил в войсках княжества Эстарот.
— Каковое княжество служило инициатором первого Светлого похода в наши земли, — вспомнил Торат. — Похоже, он сделал выводы из прошлой войны.
— Да. У него убили кого-то близкого, он теперь ненавидит всех дроу.
Торат философски пожал плечами. Он и раньше не надеялся, что светлые сдадутся легко.
— Что еще известно об осаждающих?
— Семь самостоятельных отрядов, общая численность около трехсот воинов. Много раненых. Лорд Аллариэль ждет еще две сотни бойцов. Они служат другим родам, но Аллариэль принадлежит к высокому роду. Пусть он молод, малоизвестен, его магия по меркам аристократов не слишком сильна — по праву происхождения он потребует подчинения и получит его. — Слушатели согласно кивнули. На войне представители высшей касты могли приказывать не только своим вассалам. — Я слепил шпиона и попробовал посмотреть, что творится в лагере. Зря потратил время. Там установлен слишком сильный барьер: заклинания гаснут.
Светлые укрепили позиции. Сигнальная сеть, и так достаточно сложная, окончательно укрыла разросшийся лагерь. Попытка расшифровать структуру заклинания привела к появлению трех десятков воинов, и разведчикам пришлось бежать. С приходом свежих сил захватчики смогли позволить себе реагировать на малейшую угрозу, одновременно беспокоя гарнизон крепости частыми вылазками. Тени понимали, что целители светлых скоро поставят всех раненых в строй и тогда отбить штурм пяти сотен бойцов окажется куда сложнее. Поэтому Торат решился на авантюру, ложным отступлением заманив и истребив один из сторожевых отрядов. Аластесс впервые приняла участие в засаде: держала на привязи сильфа. Короткая беспощадная резня потрясла ее. До начала схватки девушка полагала, что достаточно подготовлена зрелищем первого штурма, — оказалось, ничего подобного. В этот раз все вышло намного быстрее, кровавее и деловитей. Тени перерезали треть преследователей до того, как те хотя бы почувствовали опасность.
После вылазки штурмы следовали один за другим. Сотня воинов под прикрытием магов подходила под стены, пыталась забраться — и в случае неудачи спокойно отходила назад. Если же светлым удавалось закрепиться на участке стены, из лагеря выдвигалось подкрепление. Пока что крепость держалась, но долго так продолжаться не могло. Бойцы были изранены, их силы таяли на глазах. Дроу спали вповалку при каждом удобном случае, не сходя со стен, питались чем придется, про умывание пришлось забыть. Их физические и магические силы таяли с каждым днем. Большую проблему представляли раны — Цинтаэль и знакомые с целительством тени падали с ног от усталости, однако продолжали после каждого штурма обходить раненых.
Аластесс ни разу не призывала силы покровительницы. Она раз за разом бросала на наступавших все известные ей заклятия, поливала их кислотным дождем, практически сроднилась с сильфом — можно сказать, жизнь преподнесла девушке экзамен потруднее выпускного. Приводить в реальный мир детей Охотницы ей запретил Торат. Сам он, едва оправившись от ранения, вышел на стены и сражался вместе со своими бойцами. Аластесс заметила, что командир также избегал использовать доступные ему заклинания: то ли еще не восстановил все силы, то ли не хотел показывать своих возможностей врагу.
Наконец светлые сделали в череде непрерывных атак небольшой перерыв. Дроу, воспользовавшись нежданным затишьем, отдыхали. Рядом с шаманкой присели оба лидера теней. Осмотрев мужчин, девушка пришла к выводу, что привыкнуть можно ко всему, даже к самому неприятному. Кроме того, силы следовало экономить и не шевелиться без лишней нужды. Поэтому отодвигаться и комментировать внешний вид беловолосых она не стала. Откровенно говоря, Аластесс и на себя боялась в зеркало взглянуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
