– Апраксина – фамилия нашей тети, а мы все – Черкасские. Но что случилось?
– Дело в том, что я – последний человек, которого твой брат хотел бы видеть среди своих родственников. Ведь три месяца назад я чуть было не женился на Екатерине Павловне, – печально сказал Сергей. Он помолчал и рассказал пораженной Ольге историю своей любви к графине Бельской и так драматически отмененной свадьбы.
Закончив, князь простился и уехал в Троицкое, а на следующий день Мари и Натали, приехав с визитом, привезли известие, что их дядя уехал в Италию.
Глава 2
Графиня Печерская вздохнула. Ольгу было очень жалко, но ведь такое стечение обстоятельств вообразить было просто невозможно. Ее младшая сестра в далеком южном имении влюбилась в человека, ставшего на пути ее старшего брата в Лондоне! Но Лиза лучше всех знала, что судьба ведет каждого человека, и если в жизни что-то случается – это случается не просто так. Их невестка Катя считала, что она разбила сердце хорошего человека, поддавшись уговорам своей подруги графини Ливен и великой княгини Екатерины Павловны, жившей тогда в Лондоне. Но, видимо, это оказалось не совсем так, раз молодой человек три месяца спустя после злополучной несостоявшейся свадьбы дал слово их младшей сестре. Как всегда, медаль имела две стороны, и нужно было найти хорошее на них обеих. Графиня сочувственно посмотрела на печально понурившуюся девушку и сказала:
– Нам Алекс рассказал эту историю еще в Лондоне. Потом мы говорили с Катей, она очень переживала из-за того, что по ее вине пришлось перенести князю Сергею. Катя сказала, что она считала Курского близким другом и приняла его предложение только на третий раз, поддавшись уговорам подруг. Те думали, что такая красивая и богатая молодая вдова станет желанной добычей для множества мужчин, и боялись за будущее Павлуши и ее самой. Катя приняла предложение князя Сергея, потому что знала о его добром сердце и прекрасном характере.
– Мне от этого не легче, – всхлипнула почти успокоившаяся Ольга, – понимаешь, он уже дал мне слово и хотел через год попросить моей руки, я была бы с ним счастлива – это я знаю совершенно твердо, а теперь все рухнуло…
– Дорогая, ты так молода, тебе еще нет восемнадцати лет, тетушка даже не планировала вывозить тебя этой зимой. Через год, может быть, все это покажется тебе далеким детским сном, и ты еще встретишь человека, которого полюбишь, – мягко сказала Лиза. – Вы ведь были знакомы меньше двух недель!
– Я буду любить его всегда, – убежденно ответила Ольга, – мои чувства не изменятся, так же, как они не изменились за эти два года!
– Но в любви нужны двое! Князь Сергей – взрослый мужчина, тогда ему было уже лет двадцать восемь, а сейчас – тридцать. За эти два года, насколько я знаю, он не сделал ни одной попытки сблизиться с Алексом, попытаться забыть печальные обстоятельства их знакомства. Он больше не повторит своего предложения!
– Ну и пусть, значит, я останусь старой девой. Получу свое наследство, уеду в Ратманово и буду жить тихой жизнью, – упрямо вздернув подбородок, заявила княжна.
– Лаки, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить, что ты оденешься в черное и будешь сидеть у пруда, перебирая четки, – улыбнулась Лиза. – Ты хочешь дождаться его приезда в Троицкое и устроить новую охоту!
– Возможно, я пока не думала об этом, – протянула княжна, опуская глаза. – Он – наследник барона Тальзита, ему следует навещать дядю, а потом он станет хозяином Троицкого.
– Тебе должно быть стыдно, ведь ты думаешь о том, что будет после смерти твоего крестного! – рассердилась графиня, но тут же остыла. Вспомнив собственные безрассудные поступки, Лиза не решилась давать советы младшей сестре, она помолчала и примирительно сказала: – В любом случае, тебе следует поговорить с Алексом и Катей, в конце концов, тебе не сделали предложение из-за их истории.
– Я никого не обвиняю, – парировала Ольга, – я люблю брата, и с Катей подружилась. Если я все им расскажу, они расстроятся, будут винить себя за отказ князя Сергея жениться на мне.
– Может быть, ты права, а может быть, и нет… – задумчиво сказала старшая сестра. – Это как посмотреть. Князь Сергей поквитался с нашим братом, лишившим его жены, когда лишил мужа его младшую сестру. Теперь они в расчете. Не знаю как насчет угрызений совести, но, скорее всего, Алекс взбеленится. К тому же, как твой опекун он должен знать о том, что произошло в Ратманове между тобой и Курским. Он обязан это знать!
– Ты так считаешь? – уныло спросила Ольга, сама в глубине души понимавшая, что сестра права.
– Да, дорогая, я так думаю, – кивнула графиня. – Давай сделаем так: отъезд из Марфина назначен на послезавтра. Я попрошу у Алекса разрешения оставить тебя с нами в Москве, а ты перед отъездом все расскажешь им с Катей.
– Значит, завтра?.. – сдалась княжна. – Скрывать все очень тяжело, но рассказывать – просто невыносимо. Я не смогу!
– Лаки, ты все сможешь, а потом тебе сразу станет легче, – пообещала Лиза.
Ольга подумала, что не очень в этом уверена, но выбирать уже не приходилось – дав слово, она всегда его держала.
Отпуск светлейшего князя Алексея Черкасского заканчивался. Его давно лелеемое желание – выйти в отставку и уехать с семьей в Ратманово – в очередной раз не исполнилось. Неделю назад фельдъегерь привез от государя пакет с приказом о назначении генерал-майора Черкасского командиром того гусарского полка, в котором он служил уже пятнадцать лет. Ответив императору благодарственным письмом, Алексей засобирался в столицу. Дав жене неделю на сборы, он проводил последние дни в самом любимом подмосковном имении Марфино, собрав вокруг себя свое большое семейство: трех сестер, зятьев, тетушку Евдокию Михайловну, детей и племянников. Сейчас, сидя во главе стола за прощальным ужином, он любовался прекрасным лицом своей княгини, сидевшей напротив него, и прислушивался к разговору зятьев – Александра Василевского и Михаила Печерского, споривших об освобождении крестьян.
– Сильных, умных людей, способных организовать жизнь своей семьи вне деревни, среди крестьян не много, обычно это те, кто при усадьбе помещика был обучен грамоте и ремеслу, они все наперечет и уже отпущены на оброк. Им смело можно давать волю, и они будут процветать. Но остальные могут жить только на земле, освобождать их без надела – оставить без куска хлеба. Сейчас помещик дает им землю, помогает во время неурожаев, отвечает за их жизнь и здоровье, – горячился Михаил, – а что им делать без этой опеки?
– Нужно всех крестьян освобождать, хотят – пусть уходят, не хотят – пусть остаются, – не соглашался Александр. – Я уже так поступил в своем имении Доброе под Киевом – ушли единицы. Все остальные остались, и так же работают на моих полях, только получают за это плату. Я и раньше давал всем зерно, сено, молодняк, а теперь плачу этим же за работу, только не всем поровну, как раньше, а кто сколько заработал. Сразу появились старательные работники, которые богатеют на глазах, а лодыри и пьяницы пусть им завидуют.
